Приветствуем в Забытых Землях, мире магии и древних чудовищ.

У нас есть страны, аристократы и спецслужбы, но мы нацелены в первую очередь на приключения, исследование нового континента и спасение всего мира от культа колдунов-оборотней. Играть высокую политику будем только если наберется достаточное количество инициативных заинтересованных игроков.

Более подробную информацию об игре вы получите, перейдя по одной из ссылок в нижнем меню.
Неисторичное фэнтези ● Реальные внешности ● 18+

Загадки Забытых Земель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Прошлое » Что скрывает тьма?


Что скрывает тьма?

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Место и время: Мессиания, Тито и окрестности. 1295 год, 5 день месяца сева.
Участники: Элис Арвин, Дени Вильре, Себастьяно де Салуза

http://s3.uploads.ru/p8WkM.jpg
иногда тайное должно оставаться тайным

История о преданности ремеслу, человеческом горе и любви: к далекой родине, женщинам и фауне чужих краев.

+3

2

Только оказавшись в Тито, Элис ощутила, насколько она привыкла считать Иларию большим городом, и насколько за эти годы отвыкла от действительно маленьких. А казалось бы, какая-то пара дней пути от столицы Мессиании...
Тито напоминал ей Оделл, в котором она жила первые годы своего брака: все про всех всё знают, и любое мало-мальски новое событие обсасывается до последней жилки и косточки. Не было, разве что, привычного сонного одеревенения, когда никто уже не ожидает ничего нового. И дома, на вкус Элис, отстраивались слишком уж похожими друг на друга.
- Тут и потеряться недолго. Далеко не уходи, - тут же предупредила она Тависа.
- Ага, - отозвался тот. Его куда больше интересовала мельком увиденная группа мальчишек примерно его возраста или чуть старше, играющих в ножички. Суть немудреной игры была в том, чтобы бросить нож как можно ближе от собственной ступни и не порезаться при этом.
- Смотри на меня, когда я с тобой говорю! - повысила голос Элис.
- Угу.
Элис обернулась на Дени, ехавшего рядом с их телегой на крепеньком мохноногом коне, и сделала в его сторону большие, страшные глаза. С тех пор, как Вильре поселился в их доме, Тавис таскался за молодым магом хвостиком, стоило тому только вернуться со службы. Мальчишку интересовало буквально все, что делал Дени, и все принадлежавшие ему вещи: его оружие, форма, валявшиеся в карманах бесконечные мелочи вроде старых пуговиц, ножей, завалявшихся крошек табака и даже потрепанной миниатюрной книги "солдатских картинок", передававшихся между офицерами с оглядкой и из-под полы и демонстрировавших самые разнообразные женские прелести всех форм и размеров.
Что поделать - мальчишка в свои семь лет рос, на взгляд Элис, ужасающе быстро, а ближайшим примером для подражания был Дени Вильре, и Тавис, как обезьянка, пытался копировать его. Неудивительно, что в своих попытках казаться более взрослым и мужественным, он тут же заинтересовался и игрой, одобрить которую Элис никак не могла.
Одобряла ли она при этом подражание Дени?
Она задумалась над этим вопросом. За почти полгода, что Вильре жил у них, он как-то незаметно, сам собою, очень гармонично вписался в их маленькую семью на двоих. И постель, которую они иногда делили, была вовсе не при чем. Он просто не воспринимался больше чужим, и объяснить этого самой себе Элис никак не могла.
Все-таки она не собиралась привязываться ни к кому из постояльцев, и тем более - к офицерам. Почему же тогда искала его мнения о том, что сделать, куда поехать и где провести время?
В Тито Дени позвал их с Тависом сам - развеяться, посмотреть новое, навестить его знакомых, живущих возле городка, - и Элис, получив это приглашение, почему-то ужасно разволновалась. Она так давно никуда не выезжала из Иларии, что даже поездка в соседний город показалась ей событием непривычным и значительным, а Тавису - тем более. Пришлось оставить дом на Грихильду, лошадь взять в прокат у соседей, собрать вещи... Зато, стоило только остаться позади воротам Иларии, как Элис сразу ощутила себя не просто где-нибудь, а в Путешествии. И по сторонам глазела с таким же интересом, как и Тавис.

***
Робб, толстый торговец и знакомец Дени, принял их с радушием. Он со своим семейством проживал на самых окраинах Тито, практически за городом, и держал гончарную мастерскую.
Все его многочисленные домочадцы с удовольствием окружили "гостей из столицы", выспрашивая последние новости и наперебой выкладывая собственные. На столе появились простые, но сытные закуски, Тавис вместе с детьми Робба торчал возле гончарного круга, перемазанный глиной и счастливый, как грязевой голем. Элис показывала жене и старшим дочерям торговца хитрый узорчатый узел для украшения вышивки. Дени болтал с хозяином.
Было много пива. И домашнего вина. И сплетен. О том, что Марженка, кузнецова дочь, та еще потаскушка. О том, что цены на зерно растут и растут, сволочи. О том, что приезжая леди Катирон выходит замуж, и ей-то наверняка понадобится сшить платье, а то и не одно. О том, что рядом с городом бродят чудовища, жрущие людей и вывешивающие их черепа - особенно детские. О том, что...
Глубоко за полночь Элис, чувствуя себя на редкость свободной от дел и упоительно веселой, перестала считать, сколько выпила. Немудреное счастье само по себе походило на опьянение: кружило голову и дарило блаженное спокойное тепло. Тавис сопел где-то под боком, теплое дыхание Дени согревало шею - и что еще вообще было нужно?..
А наутро Тавис исчез.

Отредактировано Элис Арвин (2019-09-21 16:03:05)

+5

3

[indent] Проснулся Дени от настойчивой тряски за плечо. Будила его Элис – вид у нее был встревоженный и даже напуганный.
[indent] - Да в чем дело-то? – приподнимаясь на локте, пытался понять ситуацию Вильре. С вечера они с Роббом знатно напились, и голова спросонья воспринимала происходящее с трудом.

[indent] Приехал Дени вместе с Элис и Тависом в Тито накануне. Идея прогуляться в соседний городок исходила от него самого – Элис жаловалась, что уже столько лет живет в Иларии, а в окрестности выбраться не получается, вот он и предложил ей скататься в соседний Тито – всего день пути, городок тихий, природа красивая. Красивее, правда, летом, но до лета ждать еще было слишком долго, а у Дени именно сейчас выпадали аж целых три свободных дня. В общем, Элис согласилась, а Тавис так и вовсе был рад любым предложениям, что выдвигал Дени – мальчишка буквально хвостом за ним вился, стараясь подражать и показать, что старше и самостоятельнее, чем есть на самом деле. Вильре лишь усмехался – ему забавный и смышленый паренек не мешал совсем. Наоборот, даже помогал заслужить одобрение Элис, с которой он, сам не заметил как, очень сильно сблизился за последние месяцы – вроде бы, поначалу их отношения никого ни к чему не обязывали, но постепенно, Дени чувствовал, что заходят они все дальше и дальше.
[indent] Дорога до Тито заняла около суток. Элис обзавелась ради такого случая небольшой тележкой, куда сложила свои с Тависом вещи и подарки для многочисленного семейства Робба (с пустыми руками ехать было неудобно, да и жалования Дени теперь с лихвой хватало на подобные траты). Сам Вильре предпочитал сопровождать Элис на недавно купленном вороном жеребце – иногда он брал в седло Тависа, и тогда счастью мальчишки не было предела. Зато Элис бросала свое настороженное «не урони!», но Дени ее слова серьезно не воспринимал. Куда он кого уронит? Верхом не первый год, да и он же маг – если уже произойдет нечто вообще из ряда вон выходящее, всегда сможет подстраховать заклинанием. 
[indent] В общем, до Тито добрались если уж и не очень быстро, то зато хоть весело. Гулять по городу решено было на следующий день с утра, а пока что покатили прямо на другой берег реки, где проживал Робб со своим семейством.
[indent] Ну а дальше... Дальше, как полагалось: выпили, перекусили, снова выпили, поболтали, знакомясь и делясь новостями. Тавис умчался играть с детьми Робба, и его почти весь вечер не было видно.
[indent] А на следующее утро оказалось, что его и вовсе нет ни в доме, ни во дворе.

[indent] - Да погоди ты, - пытался утихомирить Дени разбушевавшуюся Элис, попутно быстро одеваясь. – Как так пропал? Он же тут был все время? – он прекрасно помнил, как мальчишку укладывали спать. – Может с мелкими Робба гуляет?
[indent] Но Тавис ни с кем не гулял. После расспросов детворы выяснилось, что он с утра пораньше ушел в город. Один. А вот зачем, никому не рассказал.
[indent] - Я поеду туда, а ты оставайся здесь, - обнимая, успокаивал готовую разреветься Элис Дени. Он и сам был немало расстроен – погостили, называется! – Тито совсем рядом, здесь заблудиться негде, да и сам город не так огромный, как твоя Илария. Я быстро его найду и привезу обратно.
[indent] Он поцеловал Элис в висок и направился к уже оседланному Сайресом, старшим сыном Робба, жеребцу.
[indent] - Мы с вами, дядя Дени, - заявил пятнадцатилетний Сайрес, когда Вильре салился в седло. – Вместе с Марисой. Только мы пешком... Мы город хорошо знаем. Если найдем Тависа, то будем вас у пристани ждать.
[indent]  - Хорошо, - махнул рукой Дени.
[indent] Дети Робба действительно город знали и были довольно шустрыми, не в пример своему медлительному толстяку-папаше. Глядишь, быстрее его сообразят, где искать мальчишку.

Отредактировано Дени Вильре (2019-09-22 21:18:24)

+4

4

Если бы один безумный маг вел никому ненужную статистику человеческого пробуждения, то совсем скоро он выявил невероятный факт: в большинстве своем каждое утро начинается одинаково: с громкого шума. Будь то петушиный крик, лай дворняги или же крик пастуха, гнавшего стадо на выпас, результат будет один - вы проснетесь.
Себастьяно де Салуза был бы рад поспать час другой, но его пробуждению способствовали чересчур активно. Сначала на нос ему упал клочок пыли. Затем на лоб просыпалась труха старых половиц. А после скрип кровати и довольные вздохи влюбленной пары, отыскавшей друг друга этим утром и найдя чересчур привлекательными, заставили старого мага проснуться окончательно. Себастьяно поднялся, щурясь от солнечного света, прокравшегося сквозь неплотные занавеси, смахнул с лица грязь и под довольное поскрипывания принялся отыскивать одежду.
В Тито он прибыл еще вчера, ведомый торговыми делами ордена и желанием размять старые кости. Сидеть подолгу в одном месте было не в его планах, и пока Нив и её брат были заняты какими-то личными проблемами, Себастьяно решил подарить себе дивный новый мир, а миру - подарить не дивного, но всё еще недурного себя. Выходило неплохо, если бы не шумноватые соседи. Себастьяно беззлобно пожелал им скорого утра, поправил поясной кинжал и отправился в общую залу "Русалочьего хвоста" - ходить в Тито без оружия было не преступлением, но оскорблением для местных забияк.
Не успев толком позавтракать и даже пожаловаться на шум, помешавший крепкому старческому сну (сполна сдобренного самыми страшными кошмарами из жития Ореса), до ушей Себастьяно долетела ругань, а затем глазам предстало все радушие славного Тито: несчастного изможденного старца, загорелого, что чугунок на печке, бессовестно пинали, тыкали в бока палкой и угрожали окунуть в дерьмо головой.
Себастьяно, с сочувствием взглянув на едва начатый завтрак, медленно вышел из-за стола, прошел по уютной, еще не наполненной людьми трапезной и вышел на улицу.
- За что его так?
- Этот придурок совсем из ума выжил! - один из служек "Хвоста" вытер чумазый нос рукавом. - Шляется здесь! Дочку свою ищет! А ведь все знают, что та в лес пошла да пропала!
- А теперь сюда приходит! Помощи просит!
- Волки её сожрали!
- Или в трясину попала!
- Келена моя... - запричитал старик, но снова получил палкой по спине и свернулся, прикрывая голову узловатыми ладонями.
- Довольно.
Себастьяно потянулся к кошелю. Спустя миг в грязь под ноги слугам упала пара медяков. Те, побросав палки, бросились искать жалкие крохи, что воробьи: драться, напрыгивать друг на друга, ссорясь за добычу.
Себастьяно де Салуза их не замечал. Подойдя ближе, присев над стариком, он быстро, решительно соткал плетение, которое заботливо прикоснулось к ушибам, ссадинам и синякам несчастного отца, даруя ему покой и снимая боль.
Несчастный охнул, а затем сжался еще сильнее, словно ожидая нового удара.
- Пойдем, старик. Меня всё еще ждет завтрак, а ты мне расскажешь о том, что произошло.

+4

5

Легко сказать «оставайся здесь»! Слишком легко.
Дени уехал, сопровождаемый детьми Робба, на своем большом коне – ни дать ни взять, легендарный рыцарь на подвиг! – а Элис нервно ходила по двору, обшаривала дом и окрестности, и жена торговца таскалась за ней сочувствующим хвостом.
В любой другой ситуации Элис была бы спокойнее. Доверилась. Поговорила. Излила бы душу. Но Тави… кто еще у нее есть, кроме сына? Такого маленького, такого непоседливого и хрупкого… однажды он уже чуть не утонул в реке. И к тому же в памяти слишком живо стояло еще посеревшее лицо Арики, потерявшей дочь этой весной. Элис не хотела вспоминать случай с пропажей Ланы, но вспоминала и вспоминала, и отделаться от этого никак не могла.
Да, Дени спас ее сына из реки. Да, он любит Тависа, отвечая на любовь самого мальчугана – в этом Элис не сомневалась. Да, она могла доверять Дени во всем. И все же даже он – не всесилен, даже он может не успеть, пропустить или устать.
К тому же вчера только говорили о чудовищах, что сжирают детей…
- Дорогая, - Инола, жена Робба, тронула ее за плечо, но Элис едва ли почувствовала ее прикосновение, поглощенная собственными мыслями. Как раз в этот момент ее озарило.
Какая же она дура! Она же может хотя бы попытаться понять, куда отправился ребенок – для этого ей и дарована способность видеть прошлое! И она могла бы вспомнить об этом еще раньше, до отъезда Дени, если бы не запаниковала.
Молча вывернувшись из-под ладони Инолы, Элис метнулась в комнату, где они ночевали с Дени и Тависом. Перетряхнула одеяла и сумки. Чего мог касаться ее сын, собираясь уходить? Какая из этих вещей «запомнила» его последней?
Элис хватала одну вещь за другой, стараясь дышать спокойнее и глубже, отрешившись от тревожного кудахтанья Инолы над ухом, когда взгляд ее упал на маленькую шляпу – подарок, который Дени сделал мальчишке пару месяцев назад. Это было забавное подражание головному убору лордов, недавно вошедшему в моду: плотная шерсть, выкрашенная отличным красным красителем, смешное петушиное перо над узенькими, едва намеченными полями. Тавис обожал этот дурацкий убор и нахлобучивал его всякий раз, как ему приходила в голову мысль покрасоваться. С чего ему вздумалось его оставлять?
Элис схватила шляпу, присела на край постели, сжимая ее в руках. Закрыла глаза. Почти силой заставила себя успокоиться.
Он вертел шляпу, раздумывая, надевать ее или нет. Шляпу подарил Дени, а ему так не хотелось ее терять, и так хотелось сделать для Дени что-то в ответ… вот бы Дени остался с ними! Он сходит быстренько, пока мама и Дени еще спят – они наверняка не скоро проснутся, а если и проснутся, то, смешно розовея, попросят его погулять где-нибудь полчаса! – и к тому времени он уже вернется.
Сходит только в лес, тут совсем недалеко.
Они должны расти совсем недалеко.
Дени обрадуется…

Шляпа выпала из ее пальцев, но Элис не нагнулась за ней. Закусила кулак, чтобы не разрыдаться на глазах у Инолы. Ее сын ушел в лес за чем-то для Дени, а лес, даже самый безобидный, у дома – обманчивое место. Особенно здесь, в Мессиании, где в лесу какой только дряни не встретишь. Особенно после того, что в таком же безобидном, вроде бы, лесу случилось с беднягой Гевином…
Элис рывком поднялась, набросила на плечи дорожный плащ, яростно затянула тесемки. Собрала волосы, запихала под капюшон. Вытащила из вещей Дени небольшой нож, сунула за пояс. Натянула повыше на шерстяные чулки голенища коротких сапожек.
- Скажите Дени, что я в лесу. Тавис там, я найду его и приведу домой! – коротко бросила она Иноле, уже срываясь с места. – Он наверное недалеко еще отошел…
- В лес? Дорогая, послушай… - начала было медлительная Инола, но Элис уже стучала подошвами по двору.
Лес темнел впереди высокой стеной ветвей и теней.

+4

6

В Тито надежды Дени найти Тависа не оправдались: он зря потратил время, объезжая улицы – ребенка нигде не было. Несколько прохожих – метельщик, торговка овощами и вояка из гарнизона – утверждали, что видели похожего ребенка, но на этом след обрывался. И лишь мальчишки, снова игравшие в ножички возле Торговой площади (Дени помнил, что эта игра еще накануне так привлекла Тависа), заявили, что мальчик из Иларии прибегал к ним, спрашивал о каких-то волшебных фиалках, но так как они лишь посмеялись, то быстро ушел.
- Что за фиалки? – удивился Дени.
- Волшебные, дяденька, - хором ответили мальчишки. – Не такие, как обычные. Желтые. И цветут только раз в пять лет, а кто найдет их, то исполнят любое его желание. У нас в том году приезжали бродячие артисты, они представление про эти фиалки показывали. Теперь все в Тито про них знают.
- Ясно все с вами, - вздохнул Дени. Малышня (дети Робба вряд ли были исключением), видимо, наслушалась сказок менестрелей, а Тавис им поверил. - И куда он собирался... Тавис? – Вильре покрутил в пальцах медную монетку.
Глаза у ребятни тут же загорелись азартом.
- Дяденька, он в лес сказал что пойдет... Звал с ним. Мы ему сказали, что он дурак, и его волки съедят, а он не послушал. Сказал, что мы сами дураки.
- И ушел?
- Ну да... Собирался вдоль реки за мельницу.
- А это далеко?
- Нее, не очень, вон туда, - мальчишки замахали руками, показывая направление.
- Хорошо, спасибо вам, - Дени бросил им монетку и перехватил повод коня, собираясь уходить. – Вы знаете Сайреса и Марису - детей Робба-гончара?
- Ага.
- Они на пристань придут, меня будут ждать. Сбегайте, скажите, что я к мельнице поеду, а они пусть домой идут. Тогда завтра еще монетку дам.
- Хорошо, дяденька. Только вы не обманывайте. А Тавис ваш еще в «Хвост» хотел зайти, говорил, что в дорогу что-то надо купить.
- Это вон в тот трактир?
- Ага. Туда. Вы еще там спросите.
- Спрошу обязательно. Спасибо вам.

Трактир встретил шумом и суетой. Молодые работники обсуждали на входе какого-то деда, постоянно вворачивая крепкое словцо, но Дени прошел мимо, не прислушиваясь – у него и своих проблем хватало.
- Эй, поди-ка сюда, - окликнул он хозяина, и трактирщик быстро поспешил к новому посетителю, ожидая заказа. И заметно огорчился, когда Вильре протянул мелкую монету и объявил, что вовсе не есть сюда пришел.
- Мальчишка сюда не забегал? Маленький такой, темноволосый, не местный? – тут же перешел к расспросам Дени.
- Да, был странный мальчишка утром, - кивнул трактирщик. – Высыпал мелочь на стол и сказал, что ему сухарей надо. Тося моя ему продала, еще и яблоко сверху докинула, спросила, откуда он, только он не ответил – забрал сухари и убежал.
- Давно было?
- Давненько уже...
- А про мельницу ничего не говорил? Что туда пойдет?
- Не-а, не слышал. Да вон старик, видишь? – трактирщик указал на старого деда в грязной одежде, сидящего за столом спиной к Дени. – Его тут наш постоялец решил подкормить. Вон тот, седовласый, с ним рядом. По слухам, маг. А маги все с придурью – деньги им девать некуда, - он осекся, глянув на Вильре и припомнив, что тот из той же магической братии, и поспешил сменить тему. – Так вот дед как раз за мельницей живет. Дочка у него пропала в лесу, так он все и ходит в город – искать ее просит. В общем, спроси, у старика – он пока сюда шел, может, твоего мальчишку как раз и видел по пути.
- Хорошо, пойду спрошу.
Дени кивнул и направился к указанному столу.
- Дня доброго, - он бесцеремонно прервал уже идущий между мужчинами разговор. – Извините, что вмешиваюсь, но у меня время не ждет, - он обернулся к старику. – Дед, говорят, ты за мельницей живешь? Шел сейчас сюда, мальчишку не видел по пути? Маленький, темноволосый, лет семи. Он не местный, потерялся. Говорят, в лес за мельницей пошел.
Трактирщик остался стоять неподалеку, прислушиваясь к разговору и ожидая, что какой-нибудь заказ все же последует.

Отредактировано Дени Вильре (2019-09-28 16:52:41)

+4

7

Руки у него тряслись. Губы дрожали. Блуждающий испуганный взгляд побитого пса тревожно бегал по столешнице, словно пытаясь зацепиться за какую-то спасительную дырочку: спрятаться в ней, скрыться. Затаиться, чтобы никто никогда не нашел. И больше не бил. Больше не трогал.
Старик так и не решался поднять взгляда на господина, который спас его. Который позволил ему сесть с ним за один стол. Ведь кто он: жалкая букашка в этом мире, у которой не хватило бы даже сил попросить придержать за уздцы лошадь величественного мага. А тот взял и усадил его с собой. Да еще и еды заказал, словно он ему лучший друг.
Себастьяно де Салуза смотрел на своего нового знакомца без жалости, без сожаления. За долгие годы странствий, за долгие трудные переходы он не единожды видел подобную картину: сломленный, забитый обществом человек, который этому самому обществу не делал ничего дурного. Не желал ничего злого. Просто хотел добиться правды. Попросить о помощи. Поступить благородно. А выходит...
- Давай-ка начнем сначала, - Себастьяно задумчиво провел указательным пальцем по краю стола. - Твоя дочь пропала вот уж как неделю. И никто не выходил с вилами и т
опорами в лес на поиски?
Старик удрученно кивнул.
- Говорят, некого искать. В лес одному идти - голову сложишь. Это всяк знает. А Келена... дочка... доченька... ей всего тринадцать было. Последняя моя кровинушка...
Себастьяно тяжело вздохнул.
Люди не менялись. Чужое горе их заботило лишь от великой нужды, и поселения в Мессиании были тому лишь очередным подтверждением: в новый дивный мир рванули не только покорители неизведанных земель, ученые и благородные люди, а личности сортов разномастных и разных по весу. Вот и несчастный отец Келены, видимо, был из той породы, для которого остров Туманов стал последней соломинкой для новой жизни. А старуха-Судьба решила совсем иначе.
- Они и Тотта, сына гончара не искали, - пробормотал старик. - Но и я не искал: мальчишка никому не сдался с их вечно пьяным папашей. И Мальву. И Риту.
Себастьяно де Салуза подался вперед.
- Другие дети? Пропадали до твоей дочери?
- И не только. Лес... он забирает к себе. Иногда люди ищут, но всё без толку. Найти человека в лесной чаще - проще уж себя за локоть укусить.

***

- Ты мне дашь какую-то вещь Келены.
- Но...
- Как тебя зовут?
- Господин... я не...
- Молчи и слушай. Как тебя зовут?
- Таннер.
- Так вот, Таннер. Ты мне дашь какую-то вещь Келены. Желательно, чтобы она принадлежала ей как можно дольше. Гребень, кольцо, бусы, серьги. Что угодно.
В глазах несчастного отца блеснула надежда.
- И... господин, вы вернете мне мою доченьку?
"Нет, старик. К сожалению, я не в силах победить смерть".
- Я постараюсь её найти.

***

Когда к ним подошел незнакомец, Таннер был где-то между шестым и седьмым небом от счастья. Вероятно, окажись они где-то в безлюдном месте, то старик бы от радости принялся целовать руки своего избавителя, который не сделал совершенно ничего.
Яичница к тому времени безвозвратно остыла, и при желании её можно было использовать как малый щит в кинжальном бою.
Услышав просьбу, Таннер на миг замер, словно возвращаясь в действительность, в свою прежнюю шкуру, где он - презренная вошь, которая даже не смеет поднять взгляда. Плечи его ссутулились, лицо дрогнуло, глаза впали внутрь. Старик сгорбился, даже не поднимая на вмешавшегося в его счастье взгляда.
- Не ви... не видел, господин. Но если он в лес пошел...
"Если он в лес пошел, - понял Себастьяно, - то нам нужно спешить".
- Молодой человек. Не в моих привычках предлагать помощь тому, кто о ней не просит. Но так уж вышло, что нам - к мельнице. Мне. Вам. Ему. И так уж вышло, что лучше нам поторопиться. Леса здесь прекрасные, места живописные. А дети пропадают... безвозвратно пропадают. И ваш... твой?.. всё-таки ваш... мальчик - не первый.
"А если будем сидеть на месте - то не последний".
- Совместим приятное с полезным? Вы мне расскажете про вашего мальчика, я вам расскажу занимательную историю про людей, которые не желают быть людьми. А мой приятель, который живет за мельницей, любезно покажет нам дорогу. Ведь так?
Таннер подобострастно закивал.
- Вот и чудесно. По рукам?

Отредактировано Себастьяно де Салуза (2019-09-29 22:27:22)

+4

8

Несмотря на пять лет, проведенных в Мессиании - на континенте, добрую часть которого занимали леса, - Элис оставалась городским жителем целиком и полностью. И дело было даже не в том, что ей, женщине, живущей исключительно в городских условиях, ничего не нужно было в лесу. Точнее, не только в том.
Оставалось еще кое-что. Необъяснимое. Пугающее. Иррациональный страх перед скоплением ветвей и черных стволов, прячущих внутри, как в клетке, влажную темноту, пахнущую прелой листвой. Леса Мессиании были похожи на жутковатого лесного духа из сибридских легенд, которые Элис краем уха слышала от соседей: вечноголодное существо, с охотой принимающее человеческие подношения, ненасытное, чужой кровью утоляющее вечную свою страсть. Оно забирало людей - и постоянные слухи о пропадавших в лесах детях и воинах были тому подтверждением.
Несколько лет как оно забрало Гевина.
А недели три или четыре назад Элис видела сон - про то, как лес скребется в ее окна длинными деревянными пальцами, сухими и острыми, как мертвые кости. Забирается в щели зеленым щупом побегов, оплетает ее скромный дом изнутри, пуская стебли и корни, шарит по комнатам, в поисках живого, дышащего, дорогого ей. Во сне она видела Дени, огнем и ножом прорубавшего себе дорогу среди зеленых плетей, видела, как корень, покрытый влажной землей, пробирается ему в грудь сквозь одежду, и думала, что лейтенант Вильре станет следующим, кого заберет кровожадное лесное чудовище.
Но оно пыталось забрать Тависа, не Дени. Ее сон оказался ошибочным.
Элис задержалась на опушке лишь на миг. Лес темнел перед ней, и казалось, что в скопище его ветвей и заградительной стене колючих кустарников нет пространства, куда человек мог бы ввинтиться, вонзиться в неподатливое древесное тело. Сколько бы люди, прибывшие на кораблях, не рубили лесную плоть, растаскивая кости на свои постройки, он оставался целостным и угрожающе-нерушимым. Даже здесь, на окраинах городка, выросшего в его тени.
- Тавис... - прошептала она, придавая храбрости самой себе. И пошла.

Уже через несколько шагов солнечный свет сделался приглушенным, краски потускнели, даже ее шаги стали тише в шорохе травы, лишь изредка выстреливая оглушительным щелчком ветки или шишки. Подобрав юбки, Элис шла быстро, поспешно, на ходу гадая, куда мог свернуть ее непоседливый, мечтательный сын.
Набрать волшебных цветов для Дени... Боже милостивый.
- Тави! - ее голос, высокий и слабый, глох среди мхов и корней, пойманный, как в сети, переплетением листьев. Ветер, шелестевший в кронах, ловил его и, играя, рассеивал среди косых солнечных лучей. - Тави!
Быть может, она ошиблась? Может, ее сына и нет здесь, и Дени найдет его в городе? Она надеялась на это, но, подгоняемая собственными страхами, не пыталась остановиться или сбавить шаг. Надеяться - это одно, а действовать - другое.
Она остановилась лишь тогда, когда в груди загорело, а дыхание стало мешаться со всхлипами. Волосы, выбившиеся из косы, прилипли к мокрому от пота лбу, гнус и мошкара, потревоженные ее шагами и запахами, роились возле лица. Ужасно хотелось пить, и никаких следов сына Элис не видела.
Куда он мог пойти? В какую сторону ей бежать?
Сколько она уже здесь?
Элис не умела, подобно местным племенам, рассчитывать время и расстояние по солнцу, да и солнца почти не было видно. Как-то, от одного из охотников в таверне она слышала, что на поиски пропавшего в лесах есть всего несколько десятков часов.
Ей казалось, что она бродит вечность.
Элис остановилась, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь заставить себя успокоиться. Вода. Ей бы немного воды, чтобы умыть лицо и напиться. К тому же к воде пошел бы и Тави, если бы заблудился...
Она прошла еще несколько шагов, прежде, чем до слуха донеслось заветное журчание. Боясь обмануться, Элис ускорила шаг и, продравшись сквозь цепкие ветви кустов, вышла к небольшой прогалине.
Здесь и вправду протекал ручей - даже, скорее, ручеек, берущий начало где-то выше.
На пологом берегу, не сразу замеченный ею, стоял дом - лес уже захватил его крышу тусклым ковром мха, затянул одно косо прорубленное оконце кустарниками. И все же это был дом.
- Эй! - хрипло позвала Элис, комкая в руках полы истрепанного плаща.

+4

9

В смысле «не первый»?
Мысль вспыхнула молниеносно, но вслух Вильре произнес:
- По рукам, - если требовалось поторопиться, то он все остальное предпочитал узнать по пути. – Едем на эту мельницу!
Но задержка вышла возле крыльца: Вильре не собирался ждать, пока дед дотопает до своего дома пешком, – это было бы очень медленно, - и предложил тому лезть к себе на лошадь.
- Повезу тебя, так и быть... – заключил он, и ему плевать было, что старик успел переваляться в грязи и теперь грозил измазать грязью и его самого. – Будешь путь показывать. Только держись крепче...
А дальше те же работники, что недавно лупцевали старика, с гоготом пытались взгромоздить того на лошадь. Дед жалобно оправдывался, Дени нервничал и тихо матерился – на мужиков, старика и себя за компанию. Время уходило. Но, в конце концов, дед был усажен позади лейтенанта, и Вильре направил коня на выезд из города. 
- А вот за мостиком сразу налево, - вещал Таннер, довольно цепко обхватил Дени костлявыми руками. – А там вон поворот у дома Мадока...
- Дед, да я без понятия, где дом Мадока!
- Да вон где горшок на заборе! – осмелел старик, до которого дошло, что его уже не ругают, не бьют, да еще и помочь обещают. – Горшок-то видишь?
- Горшок вижу...
Вокруг потянулись маленькие дворы безымянной деревеньки, затем дорога покатилась вдоль реки, мимо лугов к торчащей на холме мельнице. Не так и далеко, как думалось Дени первоначально, но совсем неблизко, учитывая, что это расстояние маленький Тавис должен был пробежать пешком.
Лес обходил луга стороной, а вот к мельнице подтянулся почти вплотную. Здесь тоже выстроились несколько дворов (один из них, видимо, и принадлежал деду), а в реку впадал бегущий откуда-то из лесных глубин ручей, через который был перекинут деревянный мост без перил.
- Туда вот моя Келена и ушла, - тут же замахал руками в сторону моста старик, стоило снять его с лошади.
- Да сейчас, дед! Дай хоть осмотреться! – остановил его Вильре, сам направившись к  магу, что ехал вместе с ними, и обратился уже к тому: - Я не представился. Лейтенант Дени Вильре, - он расстроено потер висок и добавил. – Но здесь не по службе. Приехал вместе... со своей женщиной, а у нее сын удрал куда-то с утра, ничего никому не сказав. Мальчишки в Тито говорят, что отправился в лес за мельницей волшебные цветы искать, - Вильре вздохнул. – А он не был ни разу дальше Илларии... Убил бы тех менестрелей, которые тут всем голову этими цветами заморочили!
Его волновало, что Тависа по пути так и не встретили, а ведь Дени высматривал его во все глаза, и не особо слушал, что старик пытался рассказать про свою пропавшую дочь – бубнил дед всю дорогу, и Вильре быстро научился воспринимать его речь на уровне обычного окружающего шума, то есть не воспринимать вовсе.
- Что вы говорили про «не первого»? – продолжил Вильре. – Что с пропажами детей? И чем вы мне можете помочь?
- Так Келена моя пропала уже, - тут же вставил в разговор свое слово Таннер.

+4

10

Поехать быстро не получилось. Осмелевший Таннер оказался не только несчастным отцом, но и препротивным попутчиком: суетился, мешался, всячески пытался влезть в разговор и проявить свою значимость для общего дела. Себастьяно не вмешивался и не осаживал бедолагу: тому хорошенько досталось от жизни, и, если выдался случай побыть на коне – пусть воспользуется им сполна. Глядишь, жизнь повернется к нему под более выгодным углом.
- Себастьяно де Салуза, - не стал кривить Лис душой и выдал свое настоящее имя, - брат ордена Мнимоники.
А вот открывать свой статус было не к месту. Так каждый гончар решит, что достоин помощи архимага ордена Помнящих. А ведь это именно Таннер помог своим появлением их общему делу и борьбе.
Встреча с молодым Дени Вильре была настоящим подарком небес: искать по горячим следам было всегда проще, чем идти по остывшей тропе. К тому же шанс того, что Дени найдет сына своей женщины был намного выше, чем отыскать несчастную Келену.
Сочувствие и жалость, тревожившие сердце Себастьяно де Салуза еще полчаса назад в таверне, улетучивались с каждым стуком копыт. Он становился сдержанней, сосредоточенней.
- С пропажами детей? Думаю, что не смогу. Дети склонны к пропажам и предотвратить их – дело непростое. А вот поискать корень причины пропажи и безжалостно выдернуть этот сорняк – попытаюсь.
Таннер непонимающе завертел патлатой головой, отчего его тонкая шея грозила переломиться в любой момент.
- Вы что, о цветах? А как же моя…
- И Келену твою я постараюсь найти, старик. Я дал слово. Это тот самый лес за мельницей?
Таннер подобострастно закивал.
- Он! Он самый, там моя…
- Вот и чудно.
Себастьяно спрыгнул наземь, решительно подошел к кобыле Вильре и ссадил горе-отца наземь.
- Но… я же… с вами хотел.
- Не все наши желания совпадают с возможностями. Я тоже очень многого хотел, старик.
«И где я теперь?»
- Ты расскажешь нам о волшебных цветах, Таннер. Всё, что знаешь из былиц и небылиц вашего милого Тито.

***

От Таннера они избавились без особого труда – стоило пригрозить глупцу, что остаток своей жизни он проведет в виде лягушки, и тот поспешил остаться позади, пообещав ждать их дома.
Себастьяно его не судил. Сумасшествие было частым гостем в домах, где погостило горе.
Оставалось надеяться, что подобная участь не постигнет Вильре. К тому же у последнего был заветный козырь в рукаве: мальчик был не совсем его.
- Этот несчастный говорил о других детях. Пропадают и мальчики, и девочки. Их ищут, но тщетно. Места здесь глухие, зверье голодное. К тому же мы привезли в новый мир не только культуру, достижения науки и магии, а еще ворье, жулье и всякую погонь, которая под всеми возможными и невероятными поводами оказалась на этих берегах.
Если верить рассказам несчастного Таннера, им предстояло отправиться в самое сердце леса. Но Себастьяно догадывался, что при особой удаче они могут начать свои поиски намного раньше.
- Смотри под ноги, лейтенант.
Это было не только предостережение: мальчишка мог потерять что-то из одежды.
Неожиданно Себастьяно остановился, бережно снимая с колючей лапы зарослей клочок одежды. Задумчиво помял находку в пальцах, затем протянул её Дени.
- Не знакомо?

+4

11

Здесь было тихо, светло и солнечно.
Успокаивающе журчал ручей, переливаясь по мелкой гальке, обточенной и сверкающей на солнце. Мягко шелестели ветви старого дуба, касаясь покрытой мхом крыши дома. Негромко щебетали пичужки, прячась в зарослях крушины возле окон.
Элис постояла еще несколько мгновений и, не дождавшись ответа, решительно присела у ручья, огляделась снова, и только после этого напилась холодной до ломоты в зубах воды - фыркая и отплескиваясь, как олениха. Умыла вспотевшее лицо. Прижала пальцы к вискам.
Почему-то ей было тревожно, несмотря на бормотание ручья и перешептывания дуба и крушины. Что-то здесь было такое, из-за чего Элис - если бы она и вправду была животным - предпочла бы обойти заброшенный дом стороной. Что-то царапалось у основания затылка, настороженно щекотало в груди.
Помедлив еще секунду, она перешагнула ручей, отряхнула сапоги от налипшей грязи и листьев, обошла дом кругом.
- Эй! - снова неуверенно крикнула Элис и с силой постучала в дверь сжатым кулаком. - Есть здесь кто? Я ищу мальчика...
Ответа не было. Только на мшистую крышу опустилась ворона, хрипло каркнула, склонила голову, разглядывая посетительницу блестящим черным взглядом. От этих пустых бусинок-глаз непонятное тревожное чувство лишь усилилось.
- Иди нахрен... - пожелала Элис птице и толкнула дверь сильнее. Та неожиданно подалась, затормозив лишь в самом начале - и Элис почти ввалилась в заброшенное нутро. И почти сразу же невольно вскинула руки к лицу, закрывая нос.
Здесь сильно пахло землей и прелыми листьями, птичьим пометом, затхлостью - а еще тленом. Кто-то превратил дом изнутри в место кормежки птиц - скорее всего, ворон и других мелких падальщиков, свободно влетавших внутрь через разгромленное окно. Повсюду здесь виднелись следы их пребывания: перья, ветки, белые потеки на стенах и полу, следы от когтей на чудом сохранившейся мебели. И кости - много костей, в беспорядке валявшихся тут и там.
Элис замерла, оглядывая дом со смесью отвращения и ужаса. Сами по себе птицы не стали бы стаскивать трупы в заброшенное жилище - кто-то приносил сюда мясо для них и оставлял.
Она все же сделала шаг вперед, подслеповато щурясь в темноту после солнечного света - и задела головой что-то длинное, свисавшее с потолка. Что-то зазвенело - оглушительно громко в тишине.
- Ох, фу..! - Элис отшатнулась, но предмет, которого она коснулась, не был внутренностями - как ей поначалу показалось. Это была длинная тонкая бечевка с нанизанными на нее птичьими перьями, отполированными маленькими костяшками и звенящими бусинами. Качнувшись, веревка задела другие соседние - такие же - и по дому прокатился тревожный тонкий звон.
Сигнал.
Элис достаточно общалась с лейтенантом Вильре о его заданиях и расследованиях, чтобы понимать, что это. Местные дикари иногда устраивали такие звенящие оповещения вокруг своих территорий, чтобы те предупреждали о прибытии неожиданных гостей. Значит, дом был вовсе не так заброшен, как казалось...
Снаружи раздалось громкое воронье карканье, хлопанье крыльев. Не одной птицы, и даже не двух - здесь наверняка собиралась целая стая.
Не желая больше оставаться здесь, Элис поспешно развернулась к дверям - и буквально натолкнулась на человека, бесшумно возникшего на пороге. Тот стоял тихо, не шевелясь, загораживая проход и, видимо, рассматривал ее, вошедшую в его обиталище.
- Назад! - Элис отскочила на несколько шагов назад, вглубь дома, выхватила из-за пояса нож, едва не выронив его от волнения. Человек даже не посмотрел на лезвие, которое она держала у груди. Он разглядывал саму Элис - спокойно, без гнева, страха или хоть каких-либо иных эмоций. Затем - все также спокойно двинулся вперед.
- Не подходи! - она угрожающе ткнула ножом, но он не обратил на это внимания, продолжая двигаться. Теперь она видела, что он весь зарос спутанными длинными волосами, одежда его превратилась в лохмотья, а глаза горели на обветренном, обожженном лице двумя светлыми, безумными огоньками.
Пятясь от него, Элис сделала еще шаг - и запнулась об изгвазданный птицами стул. И в тот же миг безумец метнулся вперед, пытаясь выхватить нож из её руки.
Элис с визгом ударила ногой - новенький сапожок плотной кожи врезался в челюсть безумному хозяину ворон. Тот хрипло что-то пролаял - Элис не слышала, что, поскольку, вскочив и оступаясь в лужах требухи и птичьего помета, метнулась к дверям мимо него.
Солнечный свет на мгновение ослепил ее - и тут же исчез. Вокруг с ором кружилось воронье. Мельтешение крыльев дезориентировало. Острые клювы и когти оцарапали руки, которыми Элис закрыла лицо. Не размышляя, она метнулась сквозь бестолково вопящую стаю, в лес, подальше от жуткого дома, не оборачиваясь.
Она не видела и не слышала, что безумец, возникший на пороге, снова издал хриплый каркающий звук, указывая на нее воронам.
Но почувствовала и услышала, как птицы летят за нею следом.

+4

12

Напоследок старик притащил из дома гребень своей дочери – господин маг потребовал личную вещь, вот Таннер и не придумал ничего лучшего кроме гребня, которым Келена каждый день пользовалась.  А вот про цветы ничего толком не рассказал – ни где их искать, ни как выглядят. Да и можно было его понять – фиалки эти выдуманные, никогда не существовали, и не мог кто-то из жителей Тито и окрестностей похвастаться, что видел цветы, которых нет. Верили в них разве что дети, да идиоты. Так что пришлось идти наугад – через мостик по тропе в лес и дальше вдоль ручья.
Вильре, по чести сказать, с лесами дружен не был и как бы ни храбрился, в душе признавал, что и сам заблудиться может в трех соснах. До сих пор, пока не прибыл в Мессианию, он был чисто городским жителем, и сейчас бескрайние леса нового материка вызывали в нем чувство беспокойства и даже немного паники. Успокаивало одно – если заблудится, то всегда может воспользоваться телепортом, но вот все остальное казалось Дени весьма и весьма проблематичным. Как найти в этих лесах потерявшегося ребенка? Он не знал совсем, так что рассчитывал на удачу и своего спутника - Себастьяно де Салуза вел себя довольно уверенно, и Вильре в поисках и направлении пути решил полностью довериться ему.
— Смотри под ноги, лейтенант, - напутствовал Себастьяно.
Дени смотрел. Вот только не видел ни хрена полезного кроме травы, выпирающих из-под земли корней и сгнившей прошлогодней листвы.
— Не знакомо? - де Салуза, внезапно остановившись, снял с куста маленький клочок ткани.
Дени покрутил в пальцах серый кусочек из шерстяных нитей и неопределенно пожал плечами. Возможно, клочок и был от курточки или штанов Тависа... Но утверждать это со стопроцентный гарантией Дени бы не смог.  С таким же успехом ткань могла быть и от платка или кофты, например, Келены. В одном только Вильре был  уверен – клочок этот выглядел совсем свежим, а значит, кто-то по этой тропе недавно точно проходил.
- Надеюсь, что мы идем правильно, - вздохнул он. – А что гребень, мэтр? Вы бы глянули. Я такого не умею. Лес могу спалить, ручей этот заморозить, а увидеть прошлое или будущее – это мне никак. Но вы, мнимоники, ведь можете? – в его голосе прозвучала надежда. Дени не так много знал о провидцах и всех этих предсказателях Ерополема, так что в его представлении они должны были уметь распознать скрытое и увидеть то, что другим смертным и даже магам было недоступно.
Но едва он произнес последнюю фразу, как ветви кустов возле ручья затрещали и на тропинку выбрался... Тавис. Вполне себе целый, живой и с виду невредимый.
- Дени-и, - он с воем бросился к Вильре и обхватил его руками.
Дени на мгновение потерял дар речи, но быстро пришел в себя и присел рядом с мальчишкой, встряхнув того за плечи. – Тавис, что произошло? Где ты был? Ты не ранен?
- Я пошел в лес, - всхлипывал тот, теперь повиснув у Дени на шее. – А потом не мог выйти. И еще там дом, и вороны... И я убежал, потому что они на меня смотрели!
- Ты почему без спроса ушел? – вспомнил Вильре, что надо бы мальчишку отчитать. Первый испуг за него прошел, как только Дени убедился что никаких ранений и травм Тавис не получил... Значит, теперь гарантированно получит ремня дома за такие выходки!
- Я искал подарок... – шмыгнул носом тот. – А цветов все не было... и не было. Может быть, им еще рано цвести? И вдруг мне показалось, что я слышу маму... Я пошел следом и увидел ее. Но ее тут не могло быть. Наверное, это был оборотень! А потом я увидел дом, заросший травой и мхом. И ворон. Много-много ворон. Они на меня смотрели, и я убежал.
Мальчишка говорил торопливо, сбивчиво, заикаясь от волнения, и Дени никак не мог его понять.
- Ты говоришь, что видел здесь маму? Элис? – он удивленно обернулся к Себастьяно. – Она была дома, когда я уходил.
- Я же говорю, что это оборотень... – заныл Тавис.
- А если нет? Она тоже здесь ничего не знает... – до Дени запоздало дошло, что Элис могла и сама отправиться на поиски сына, как-то воспользовавшись своим даром. Но если это так, то получалось, что теперь следовало бы поискать ее, ведь местных лесов Элис не знала также как и сам Вильре. - Тавис, покажешь нам с Себастьяно, где этот дом с воронами?
- Там страшно...
- Ничего, мы с Себастьяно маги.
Тавис покосился на седовласого мнимоника и кивнул:
- Угу. Надо идти от ручья вон туда направо. Там овраг, я в него упал, - он потер коленку. – А за оврагом как раз будет дом.

+4

13

Там овраг. За оврагом – дом. Поселилось в том доме зло.
Себастьяно де Салуза слушал молча, внимательно. Не покачивал головой, не улыбался. Не относился к маленькому найденышу, выскочившему словно чертенок из табакерки, как к неравному, неразумному. Старый мнимоник чувствовал, что мальчишка, так уж вышло, повидал и натерпелся столько, сколько не каждый взрослый за всю жизнь.
Там овраг. За оврагом – дом. И страшно. В овраге. В доме. В этом страшном озлобленном мире. Себастьяно де Салуза сделал шаг навстречу мальчику, присел, заглядывая в его большие-большие глаза. Тавис испуганно вжался в лейтенанта, ища защиты.
- Не бойся, малыш.
И Себастьяно был уверен, что мальчишке стало страшнее вдвойне. Ему бы точно стало.
- Ты ведь храбрый, верно? И никого не боишься. И ради мамы готов всех победить. Да? Вот умница.
Себастьяно привычно соткал изумрудное плетение, опутывая голову несчастного крупной сетью заклинания. Тавис охнул, напрасно попытался спрятаться за Вильре. Не получилось – от чар старого мнимоника было не так просто скрыться.
А спустя мгновение Себастьяно де Салуза видел всё произошедшее глазами мальчика, а Тавис, испуганно вжавшись в штанину лейтенанта, испуганно, по-волчьи, заскулил.

Вороны каркают. Хлопают крылья. Вонь птичьего помета и смрад грязных перьев. Сырость и темнота.
Холодно. Тут было холодно даже в самый жаркий день.
На пальцах что-то липкое. Что-то багрово-алое. Что-то противное, мерзкое, что хочется побыстрее стереть. Хочется убежать. Хочется спрятаться.
И… мама.
Себастьяно не знает это слово. Слышал его стократно, но никогда не произносил, не ценил.
Мама! Мама здесь!

Всё закончилось, едва начавшись. Миг, растянувшийся в вечность, оставался всего лишь мигом. Прошло не более минуты, а Себастьяно де Салуза знал всё, что знал Тавис. А храбрый мальчик, которого пришлось использовать так беспардонно, так безжалостно, охнул, прикрыл глаза и сполз по штанине лейтенанта.
- Прежде чем, - прохрипел Себастьяно, медленно поднимаясь, - вздумаешь разбить мне нос, с ним всё в порядке. Он скоро придет в себя и, более того, забудет всё произошедшее.
Архимаг поднялся, готовый ко всему. Например, к паре выбитых зубов.
- Иногда цель оправдывает средства, лейтенант. Это именно то самое «иногда». Полагаю, у нас нет возможности отвести его в деревню. Это печально.
Мальчик мог стать обузой. Мог стать их слабостью.
Более того, если они найдут Элис, то она будет не рада тому, что её сын подвергался опасности. А если Элис найдет их, то немилостивой расправы будет так тяжело избежать. Парой выбитых зубов не отделаться – матери слишком страшны в гневе.
- Если ты всё еще веришь мне – идем. Не стоит терять ни минуты. К тому же наш маленький герой уже приходит в себя.

+4

14

Ее оглушал вороний грай, ослепляло мельтешение смрадных перьев и сбивали с толку мечущиеся черные тела. Элис силилась закрыть рукой глаза, заслонить предплечьем лицо, возле которого то и дело мелькали острые когти и клювы. Она не слышала хохот безумца - но и без этого была переполнена ужасом, которого не испытывала прежде. Животным страхом, который гонит вперед вслепую, не разбирая дороги.
Потому и оврага, в который до того упал ее сын, она тоже не заметила.
Нога соскользнула со склона, и Элис с визгом скатилась на дно, по которому катился почти умерший ручеек. Ободрала ладони о мелкие камни, уткнулась лбом в теплый, мокрый песок - и вороны с карканьем пролетели над ее головой.
Она лежала до тех пор, пока не перестала их слышать. Только тогда осторожно приподнялась. Коснулась лица тыльной стороной ладони, с недоумением покосилась на кровавое пятно, оставшееся на коже. Видимо, рассадила лоб, или кто-то из ворон задел...
Но что это было? Кто это был?
Элис попыталась подняться на ноги и ахнула от боли в правой лодыжке. Стиснула зубы, затем осторожно попробовала снова. Ступать можно - значит, не сломала. Слабое, но облегчение.
Облегчение?
Она услышала странный звук и не сразу поняла, что это - ее собственный истерический смешок. Она потеряла сына, осталась одна в чаще незнакомого леса, подвернула ногу, и ее преследует сумасшедший колдун со стаей хищных ворон. Самое время засмеяться.
Где теперь искать Тависа? И как теперь найти выход из леса?
Не решаясь оставаться на одном месте, Элис захромала по дну оврага, нервно оглядываясь по сторонам и ища место, где берег спустился бы пониже и был бы не таким крутым. Она почти не смотрела на землю, и потому едва не пропустила свежий след маленькой ноги, оставленный на мокрой земле.
- Тави... - хрипло выдохнула Элис, опускаясь на колени и касаясь его рукой. Ей ужасно хотелось почувствовать, что сын был здесь, убедиться, что след действительно оставлен им, но дар - ее проклятый и странный дар читать прошлое! - в кои-то веки не подчинился.
Быть может, она и его потеряла? Или была слишком перепугана, чтобы его контролировать?
Возможно, она осталась бы здесь и дольше: она устала, растерялась, и этот след был ее единственной зацепкой в поисках сына. Но отдаленное воронье карканье заставило, вздрогнув, двигаться дальше.
Если Тавис здесь прошел - то и она пройдет.
Крики птиц звучали то ближе, то дальше. В какой-то момент Элис подумалось, что мерзкие твари нарочно подгоняют ее, не давая остановиться или свернуть, но мысль была слишком сложная, чтобы ее обдумать. У нее не было ни времени, ни сил.
И когда она увидела темный провал расщелины в склоне холма, то первое, о чем она подумала, была не опасность - а укрытие. Птицы не летают в пещерах. Птицы не суются под землю. А она сможет передохнуть и посмотреть, что с ногой. А там...

Отредактировано Элис Арвин (2019-10-30 12:48:37)

+3

15

Дени не сразу понял, что хотел Себастьяно от ребенка. Готов уж был рявкнуть, чтобы не пугал и оттолкнуть, но взгляд мнимоника замер, зеленые нити опутали голову Тависа, и Дени сдержался, пристально и настороженно наблюдая за происходящим. Сам он так не умел - ему оставалось лишь ждать, чутко контролируя и готовясь прервать заклинание в любой момент, разорвав плетение, чтобы все не зашло слишком далеко ни для Тависа, ни для самого Себастьяно.
И в челюсть мнимонику Вильре тоже не дал, хоть рука сама по себе и сжалась в кулак, когда мальчишка разрыдался и еще крепче вцепился в его штанину.
— Прежде чем, — прохрипел Себастьяно, медленно поднимаясь, — вздумаешь разбить мне нос, с ним всё в порядке. Он скоро придет в себя и, более того, забудет всё произошедшее.
Зеленые нити уже не тянулись к голове Тависа, хоть тот все еще трясся от страха.
Дени присел, молча обнимая его, и мальчишка, шмыгая носом, уткнулся лицом в плечо Вильре.
- Как я понимаю, ты увидел нечто такое, из-за чего нам нужно поторопиться? – холодно ответил Дени, глядя поверх головы Тависа на  Себастьяно. Он прекрасно понимал, что цель оправдывала средства, он и сам так поступал, его этому учили. Но Тавис не был кем-то посторонним, и признать все бывшие постулаты верными сейчас получалось со скрипом. – Тогда идем.
Дени поднялся на ноги и крепко сжал ладошку мальчишки:
- Будешь со мной рядом. Хорошо? И тогда никакие вороны никого не тронут. Я их сожгу. Или заморожу. Будут вороны-сосульки.
Тавис кивнул, цепко ухватив руку Вильре, но на шутку не улыбнулся.

За оврагом и впрямь был дом – старый, покосившийся, заросший мхом. Рядом весело журчал ручей, а ветки крушины почти закрывали окна. Дом выглядел нежилым, но дверь была открыта, а на деревянных мостках перед ней остались грязные отпечатки следов.
А вот ворон не было. Ни единой. Вильре внимательно осмотрелся, но птиц не заметил вообще.
- Этот дом ты видел? – уточнил он у Тависа.
- Ага, - мальчишка кивнул, и крепче сжал его руку.
- И где вороны?
- Не знаю, - он испуганно озирался по сторонам.
- А женщина... которая похожа на маму, она куда пошла? – уточнил Дени.
- Туда, - махнул в противоположную сторону от дома Тавис.
Вильре нахмурился. Магии он не ощущал, но что-то тут все равно было не так.
- В твоем видении все было также? – уточнил он у Себастьяно. Из-за Тависа никак поговорить толком не получалось – разговоры про дом обрывались, чтобы мальчишку снова не пугать. – Выглядит все безлюдно. И магией не пахнет. Странно все это. Глянешь, что в доме? Я подожду здесь с Тависом.
Дени боялся оставлять мальчишку одного, и в то же время подсознательно не хотел, чтобы тот заходил в заброшенный дом. Мали ли что там... что детям видеть не желательно.
Да и с воронами было не совсем ясно. Были ли они на самом деле? Поначалу Дени принял их за обычные видения – проявления чужой магии, но сейчас понял, что ошибался. Никто здесь не колдовал, значит, произошло нечто совсем другое. И совсем немагическое.
Но если так, то куда могла деться огромная стая птиц?

+3

16

У каждого из нас свои страхи: маленькие и большие.
Кто-то боится потерять нажитое имущество. Кто-то страшится старости. Кого-то заботит его красота.
А кто-то печется о своих родных и близких.
Когда Себастьяно де Салуза был слишком мал, чтобы его называли полным именем, когда единственным достойным прозвищем для него было Малявка Себ, о собственной красоте он не думал, из богатства у него были маленькие штанишки да соседский кот, а родные его интересовали чуть больше, чем веснушки на носу.
Он боялся утопленников.
Увидев один раз такого в канале родной Салузы, мальчишка навсегда запомнил раздувшееся синее лицо, почерневшие губы, обглоданные рыбами веки. Когда же стража вытащила несчастного на берег, то из живота во все стороны прыснули раки и прочие гады. Неприятное зрелище глубоко застряло в детской памяти, вынуждая мальчишку глотать по ночам слёзы.

Детские слезы - горькие, соленые, горячие - текли по щекам, по шее, прятались за воротом, на штанине, а затем и на куртке Дени Вильре. Детские слезы - самые искренние, самые настоящие, самые чистые. Слезы, виновником которых был Себастьяно де Салуза. Слезы, которых будет во сто крат больше, если господа маги не поторопятся, если начнут препираться и ссориться промеж собой.
Не стали. Дени Вильре оказался понимающим.
Себастьяно де Салуза оказался непростительно удачлив.
Нос ему не сломали.

Равномерное журчание ручейка, шелест подпиравших кронами небо деревьев, непримечательная, поросшая мхом избушка с настежь распахнутой дверью - чем не место для разнузданной пляски Кабала?
Давно известно: чем безобиднее выглядит мухоловка - тем больше насекомых она сожрала за свой недолгий срок. И Себастьяно де Салуза, будучи не первый год архимагом, этот опыт ощутил на собственной шкуре.
- В моем видении, - пояснил архимаг, - было в разы ужаснее. Потому что я видел всё не своими глазами.
В жилище он вошел осторожно, смотря по сторонам и в особенности под ноги - сорвать неприметную растяжку и получить стрелу в бок не входило в планы на этот замечательный день. Предусмотрительно переступил натянутую у порога бечеву, поморщился от резкого запаха птичьих помёта и спертой вони разложений.
Мягко ступая по загаженному полу и старательно обходя обглоданные кости, Себастьяно медленно извлек из-за пазухи чужой гребень. Положив его на левую ладонь, маг принялся свободной рукой медленно ткать плетение. Изумрудная сеть опутала гребень, и её свечение озарило комнату причудливым, и даже пугающим светом, выхватывая из темноты новые подробности.
Вот следы ног - маленькие, нервные. Сорванная бечева, сиротливо съежившаяся между перьев и костей. Размазанные сухие внутренности - сложно определить, кому они принадлежали. Опрокинутый стул. Нечеткий, размазанный силуэт в грязи.
Себастьяно добавил новый узор в плетение, и гребень засветился ярче. А затем уверенно завис над ладонью старца, затейливо вращаясь.
Лис, пригнувшись, чтобы не задеть гирлянду из бусинок и колокольчиков, проскользнул в другую комнату.
Смрад не унимался, становился все острее. Гребень завращался быстрее, нагрелся, едва не заставляя Себастьяно шипеть от боли. А затем осыпался изумрудной пылью.
Старик медленно повернулся.
Несчастный Таннер не дождется свою дочь домой.

Алтарь был сложен с любовью, добротно.
Кости идеально дополняли друг друга, подходили по геометрии. Свежий, перемазанный птичьим пометом и украшенный перьями женский череп у основания прекрасно дополнял композицию.
Всё выдавало в авторе сего творения если не художника, то знатного эстета. Говоря языком простым, салузским, говнюка, которому Себастьяно с удовольствием сломает каждый палец на руке при встрече. А в последнюю Лис верил. Очень-очень верил.
Назад он шел решительно, так и не разу не наступив в память чужой жизни.
- Её здесь нет. Но была.
Себастьяно не выдавал ни взглядом, ни голосом того, что увидел. Не желал пугать маленького Тависа ещё больше. Не желал давать Дени лишний повод для тревоги.
Архимаг ещё раз обернулся на порог такого мирного на первый взгляд дома. Прищурился, пытаясь отыскать след.
И, кажется, нашел.
Неровный, нервный, стремительный - кто-то очень легкий бежал без оглядки вглубь леса, не разбирая дороги и не зная пути.
И второй: решительный, широкий, обходящий жертву сбоку, словно зная, куда та непременно попадет.
Над головой каркнула ворона.
Себастьяно медленно поднял голову, встречаясь взглядом с черной бусинкой птичьего взгляда. Очень недобро ухмыльнулся и покачал головой.
- Вильре, когда мы закончим с поисками, то пообещай мне одну вещь, - де Салуза на миг замолчал, словно находя слова. - Ты не позволишь мне убить эту сволочь сразу.
А затем пошел по первому следу.

+4

17

Когда она открыла глаза - вокруг была темнота. Шея затекла и отчаянно болела от неудобного положения.
В первый момент Элис испугалась. Затем - сообразила, что задремала, забравшись в пещеру. Хотела спрятаться от преследующих ворон и...
...того человека.
Ее пробрала дрожь, и окружающий холод тут был явно не при чем. Этот тип, повелевавший воронами - где-то там, снаружи. Возможно ищет ее. А возможно - ищет Тависа. А она сидит здесь и ничего не делает...
При первом же движении поврежденная нога кольнула болью. Элис, сжав зубы, ощупала лодыжку - та распухла. Рассаженный лоб саднило, запекшаяся кровь стягивала кожу.
Ничего. Жить можно. Главное - найти Тависа.
Выход из пещеры был совсем рядом. Элис распрямилась и, осторожно ступая на больную ногу, выглянула наружу. И тут же поспешно спряталась обратно.
Вокруг пещеры сидели вороны. Черных птичьих силуэтов на фоне послеполуденного неба было много - десятки, а может, и сотни. Вороны сидели на деревьях и камнях, изредка взлетали и кружились над холмом, после чего тяжеловесно и неуклюже опускались обратно. Животы у них были набиты падалью, и обычные птицы давно бы разлетелись отдыхать - здесь еды для них не было.
Но они ждали. Караулили.
Сердце заколотилось где-то у горла. Стоило бы выбраться наружу - и бежать, что есть сил, под сень деревьев. Из ворон плохие летуны по лесу, меж ветвей - проблема в том, что и из нее самой, с поврежденной ногой, бегун так себе...
Пещера, куда они загнали ее, стала ловушкой.
"Это всего лишь птицы. Обычные неразумные твари! Не могут тебя убить птицы..."
Могли. И вовсе не были неразумными. Напротив, за ними стоял изощренный и хладнокровный разум, и она, Элис Арвин, только что сделала именно то, чего этот разум от нее и хотел. Пришла туда, куда он пытался ее привести.
А может, и не только ее? Что если Тавис тоже где-то здесь?
Элис с сомнением покосилась в уводящий вглубь и вниз провал. Там царила темнота, но если приглядеться, где-то совсем далеко мерцали  слабые зеленоватые отсветы. Пошел бы туда ее сын? Ее далеко не трусливый, но наверняка напуганный птицами и изголодавшийся мальчик?
Ответ напрашивался сам собой.
Элис подобрала измочаленную юбку и, придерживаясь рукой о влажную, холодную стену пещеры, побрела вглубь. В темноту.

+2

18

Вильре подмывало спросить, что именно было в доме, но при Тависе он от расспросов воздержался – видел по выражению лица мнимоника, что ничего хорошего. Хотел было сходить, чтобы глянуть самому, но Себастьяно так торопился идти дальше, что его тревога передалась и Дени.
- Я бы пообещал, - ответил он мнимонику, - но, боюсь, что и сам могу любую сволочь ненароком прибить – быстро и на раз. Так что посмотрим.   
Он не знал, что там за сволочь, и насколько она опасна, но на всякий случай, помня, что с ними Тавис, уже плел защитное заклинание, в любой момент готовый укрыть ребенка под магическим щитом.
И, в общем, не зря. 
Путь, по которому шел Себастьяно, вывел к укрытой средь деревьев пещере – темной дыре, уводящей куда-то под землю. Дени даже не подозревал, что в окрестностях Тито можно подобное найти, но пещера была – больше похожая на большую нору, вырытую в заросшем деревьями и травой холме.
Однако опасность пока подстерегала не в самой пещере, а у ее входа.
Вороны.
Десятки, или даже сотни, птиц облепили все ближайшие деревья, шевелящимся живым ковром. Тавис испуганно вцепился снова в штанину Дени, да и сам Вильре немного оробел – никогда столько птиц разом он в своей жизни не видел.
- Ничего себе, - пробормотал он, собираясь уж укрыть всех защитным куполом.
Но птицы не нападали. Выжидали, поглядывали на людей, изредка галдели, перескакивая по веткам. Не оставалось сомнений, что кто-то управлял ими. Вот только хозяин птиц пока что показываться на глаза пришлым чужакам не собирался.
- Раз уж мы пришли к тебе в гости, то прятаться как-то некрасиво, - крикнул Дени погромче. – Или даже... трусливо, я бы сказал.
Его услышали.
Ветви кустарника шевельнулись, выпуская на поляну одетого в лохмотья мужчину. Борода и длинный волосы его были нечесаны, в руках нож. Но нападать мужчина не спешил – остановился вдалеке. Буркнул:
- Я вас не звал.
И замер, закрыв глаза.
Зато оживились птицы. Гвалт стал громче, и в какое-то мгновение Дени показалось, что все вороны, как один, уставились на него сотнями пар маленьких черных глаз... И тут же сорвались с ветвей, темной тучей обрушившись вниз. Пламя метнулось с рук Вильре, навстречу устремившейся вороньей стае, но не остановило – горящие птицы огненным дождем падали на землю, а их место тут же занимали другие. Мало того, они совсем загородили нищего, мельтеша между тем и Дени – пряча хозяина за своими телами. Тавис взвизгнул, когда несколько птиц промчалось над головой, почти задевая людей крыльями.
Дени ругнулся и кивнул на темный зев пещеры:
- Давайте внутрь.
Ему нужна была передышка, чтобы сообразить, как действовать дальше. Нищий каким-то образом управлял птицами, и лучшим способом все прекратить было бы убить его самого. Но... как теперь до него добраться? Перебить всю орду ворон? Дени бы мог. Но тогда надо было сначала спрятать где-то Тависа, и пещера для этого вполне подходила. За Себастьяно Вильре не волновался, уверенный, что мнимоник спокойно сможет постоять за себя сам.
Вороны тем временем становились все агрессивнее, видимо, тот, кто ими управлял, уже заметил, что люди пытаются отступить и спрятаться. Но помешать им он вряд ли уже мог – как только все трое оказались в темноте своего временного укрытия, Дени мгновенно закрыл вход ледяным щитом, замуровав его намертво. Вороны с той стороны подняли крик, бились об лед, оглушенные падали на землю, но пробраться дальше в пещеру уже не могли.

Отредактировано Дени Вильре (2019-11-16 17:30:41)

+3

19

Звук...
Здесь, под землей, практически не было звуков. Завывание сквозняков да гулкое эхо. Изредка, когда Элис спотыкалась, неловкий шорох ее больной ноги порождал целую лавину мелких ответных звуков - но и только.
Вконец измотанная, отчаявшаяся и уставшая, Элис прислонилась спиной к стене. Спина была влажной от пота, а камень - холодным, как лед. Если она останется здесь надолго, то просто замерзнет насмерть. Надо выбираться, и плевать на воронов.
Но куда выбираться? Элис давно уже потеряла направление.
Сквозь слезы ругая себя за неосмотрительность, она нагнулась, пошарила рукой вокруг, нашла острый камень, которым можно было оставлять царапины, и побрела в обратном направлении, царапая сколом своды. Теперь к шороху ее шагов прибавился еще и неприятный скрежещущий звук камня.
Какие-то новые звуки она распознала не сразу. Шелест, вороний грай... крики... Крики?
- Тавис... - хрипло пробормотала она, не слишком надеясь, что выйдет к сыну. Ей, должно быть уже мерещилось. - Тави!..
Но в ответ послышалось звонкое, хоть и отдаленное:
- Мама!
И заполошный топот башмаков по пещере.
А несколько мгновений спустя Тавис, зареванный, местами исцарапанный и грязный, но живой, повис на ней, утыкаясь мокрым носом в шею. Элис прижала его к себе, устало опускаясь на колени и не думая в этот момент ни о том, как он сюда попал, ни о воронах снаружи. Главное, что жив.
Только когда ее тронули за плечо, Элис открыла глаза, оторвалась от Тависа и непонимающе уставилась на Дени и видневшегося за его спиной пожилого мужчину. Затем до нее дошло.
- Дени! О Господи! Зачем ты привел его сюда? Как ты меня нашел? Как вы вообще здесь оказались? Ты зачем убежал? - последнее относилось уже к Тавису, которого мать крепко схватила за плечи. - И там, снаружи, был безумный колдун! Он... у него вороны, он их на людей натравливает! Они могли бы заклевать Тависа!
- Мама, не ругай Дени! Он меня спас! - вступился за Вильре мальчишка.
- А ты куда удрал с утра?
- Хотел желание загадать...
- Какое такое желание?!
Но Тавис окончательно стушевался, заметив, что мать сменила милость на гнев, и на этот вопрос не ответил. Да, впрочем, сейчас он был не так уж и важен.
- Как отсюда выбираться? И ты... вы кто? - Элис покосилась на человека, пришедшего с Дени.

+2


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Прошлое » Что скрывает тьма?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC