Приветствуем в Забытых Землях, мире магии и древних чудовищ.

У нас есть страны, аристократы и спецслужбы, но мы нацелены в первую очередь на приключения, исследование нового континента и спасение всего мира от культа колдунов-оборотней. Играть высокую политику будем только если наберется достаточное количество инициативных заинтересованных игроков.

Более подробную информацию об игре вы получите, перейдя по одной из ссылок в нижнем меню.
Неисторичное фэнтези ● Реальные внешности ● 18+

Загадки Забытых Земель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Незавершенное » Цена мира


Цена мира

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Место и время: Квинхеред — столица эрцгерцогства Фьельтоп на востоке Фиспа. Последний день месяца тьмы 1286 года.
Участники: Давид Фернандо Арагонес, Кресенция Виери и Себастьяно де Салуза.

Никакая цена не покажется слишком высокой, когда на чаше весов лежит безопасность родной страны или судьба целого мира. Или все же покажется?

[sign][/sign][icon]https://forumstatic.ru/files/001a/6b/de/85060.jpg[/icon]

+5

2

- Это слишком очевидно, лейтенант, - экзекутор задумчиво качает головой, вглядываясь даже не в то, что сейчас происходит непосредственно внизу, под крепостной стеной, а значительно дальше, там, где тяжелые серые облака смешиваются с верхушками вековых елей. И он прекрасно знает, что мир не заканчивается ни этим лесом, ни каким бы то ни было еще. Он бывал во многих, слишком многих закоулках этого материка. Он видел буйные южные цветники родной Маеры, строгие сады Империи и суровые пейзажи севера. Шумные торговые площади больших городов, и мертвецки тихие улочки почти разрушенных деревень. Богато разодетую знать, утопающая в шелке и золоте, и нищих, латающих стертые в пыль сапоги. Но сейчас весь мир сошелся в одной-единственной точке – в небольшом Квинхереде, дни которого, и это Арагонес прекрасно видел, были сочтены. Стоящий рядом мужчина, облаченный в военный мундир, из небольшой армии местного эрцгерцога, молчит. Вероятно, считает, что слова Давида ответа не требуют. И в этом он несказанно прав. Точно также, как и в том, что где-то в глубине души понимает, что их сил не хватит отразить надвигающуюся угрозу. Ту, которая их изматывает, из-за которой город лишен поставок продовольствия. И медленно умирает.

Давид прибыл сюда около трех недель назад. И пусть в Фиспе особо не жаловали чужестранцев, в особенности из Маеры, для таких как Арагонес умели делать исключения. Особенно когда они все же получили голову куролиска. И щедро за нее расплатились, вот только теперь эти деньги можно было засунуть куда подальше, ибо выбраться из Квинхереда не было никакой возможности. Город был окружен. Экзекутору были абсолютно индифферентны распри местной мелкой власти, даже несмотря на то, что именно от ее представителя и поступил последний заказ. Мужчина просто хотел поскорее убраться отсюда, но это было невозможно. К тому же он не нашел особо общего языка с местными магами, которые могли бы его телепортировать отсюда куда подальше.

И все же война была не самым страшным из тех бед, что постигли Квинхеред. Спустившись со стены, и проходя по улочкам города, экзекутор во всей красе видел то, что происходит с его несчастными жителями. Мрачной тенью на город легла страшная болезнь, заставляющая людей долго и мучительно погибать, не находя спасения. Не имея на него ни малейшей надежды. Она прогрессировала, заставая кого-то в собственных постелях, а кого-то прямо на улицах. Давид видел эти безжизненные глаза умирающих. Испещренные гнойными язвами и нарывами лица. Скелеты, обтянутые серой обескровленной кожей. Власти не успевали справляться с трупами, и в некоторых частях города стоял удушливый запах разлагающейся плоти.  Остатки местной знати старались не покидать стен своего жилища, и лишний раз не открывать окна. У простолюдинов же просто не оставалось иного выбора. Сам Арагонес был здоров, и по его собственным подсчетам, не мог заразиться по причине произведенных в его организме изменений.

За те годы, что он провел, работая в качестве наемника, он давно уже должен был стать холоден и черств к подобным трагедиям. Однако, этого не происходило. Ощущение безысходности все сильнее захватывало его, стоило только покинуть свое временное пристанище, и ступить на улицы города. Мужчина не обладал магической способностью чувствовать чужие эмоции, но здесь магия и не требовалось, потому что болью и страхом было пропитано все вокруг, начиная от каменных мостовых, заканчивая самим застывшим воздухом.

Он на мгновение остановился, поправить перчатки, когда его плеча легко коснулась чужая рука. Резко обернувшись, Давид увидел уже ставшее знакомым лицо, с большими голубыми глазами, с выбившейся светлой прядью волнистых волос из-под плотного капюшона плаща. – Вам опасно здесь появляться, - мужчина чуть улыбается, качая головой, и перехватывая маленькую тонкую ладонь своей рукой. С младшей дочерью местного эрцгерцога он познакомился, когда его позвали разделить праздничную трапезу по случаю поимки им же чудовища. Может быть это была дань местным традициям, Арагонес не знал доподлинно, но в отличие от деревенского люда, аристократия редко удостаивала наемников своего внимания, кроме неизбежных встреч при получении заказа и последующей его оплате.  Теперь же эта девушка то и дело встречалась на его пути, куда бы он не направлялся, в Квинхереде. И, пожалуй, он был бы идиотом, если бы не принял с должным образом ее благосклонность. – Я приду? – ее тихий голос разрезает гнетущую тишину пустынной улицы. Давид не должен отвечать ей прямо, он может позволить себе лишь кивнуть, весьма сдержанно, сжимая ладонь, облаченную в изящную кожаную перчатку.

Небольшая площадь, на которую он наконец-то выходит, не так тиха и безлюдна, как прилегающие улочки. Арагонесу остается лишь пройти ее, свернуть и через несколько минут оказаться в трактире, на верхнем этаже которого он сейчас живет. Вполне приличное жилье, между прочим. А хозяин вот уже как неделю перестал брать с постояльцев плату, и кажется, немного тронулся умом, потеряв от неведомой болезни жену и двоих детей. И экзекутор готов уже направиться именно туда, как вдруг взгляд цепляется за знакомый образ. Он сбавляет шаг, присматриваясь, дабы убедиться, что зрение его не подводит. Хотя… такое, пожалуй, и невозможно вовсе. Давид подходит ближе, - Кресенция? – у магов, конечно, свои причуды, но он сейчас совершенно не может себе представить, что ей могло здесь понадобиться. А главное – зачем? – Очень неожиданная встреча.

Отредактировано Давид Фернандо Арагонес (2019-09-18 23:35:12)

+4

3

Женщина идет по городу. Снаружи он осажден захватчиками, изнутри — завален мертвецами, захвачен чумой. За окнами, заколоченными досками, и дверьми, запертыми на все засовы, в сумраке осиротелых жилищ и полутьме опустевших таверн, обреченные только и говорят, что о неизбежности смерти, да клянут кружащее над городом воронье, слетающееся якобы специально ради них; не грозящих смертью чудовищ клянут, а обыкновенных птиц.

Женщина идет по городу. Вся ее одежда – рубашка, выглядывающая из-под свободного верхнего платья, пояс, широкий плащ, тонкий шарф, обернутый вокруг горла, даже бусины в распущенных волосах — неприметно серая, словно соткана из теней. Из общего облика выбиваются только алеющие губы и ногти, будто бы окунутые в кровь.

Она идет быстро, но в ее походке не чувствуется волнения или тревоги, лишь обычная спешка. Воздух вокруг вибрирует и только что не искрится от магии, кажется, сама ткань Бытия трещит по швам и готова лопнуть в любой момент. Повисшее напряжение — натяжение Плетения — ощущается, как приближение скорой грозы, как прелюдия к грандиозному фортиссимо, которое грянет перед концом — чего?
                                                                                                                                        Света?
                                                                                                                                        Мира?
                                                                                                                                        Войны?



Она идет уверенно, не путается в сплетениях улиц и не таится. Словно у нее есть право здесь находиться, такое же неотъемлемое, как у наступающей темноты; или у смерти. Невозмутимо проходит мимо сваленных в груду трупов, мимо двух мародеров, которые стаскивают покойника штаны, приговаривая: «Они вроде почти совсем как новые…», мимо истекающего кровью и гноем ребенка. Мимо, мимо, мимо.
Ненавистные фиспцы — все уже мертвецы.

Белесый диск солнца, чьи очертания в затянутом дымом небе едва проступают, почти исчез за крепостной стеной. Самое время умирающему городу погрузиться в сон. Кому-то из жителей, может быть, даже повезет проснуться.

Пересекая очередную безлюдную улицу, женщина в одеянии из серых теней чувствует себя последним живым человеком во всей крепости, а может, и в целом мире. В сером небе над ее головой кружит ворон, в последних лучах уходящего дня его черные перья отливают темным фиолетом.
На площади ощущение безграничного одиночества слегка ослабевает. Она не замедляет шага, чтобы им насладиться, но останавливается, когда слышит собственное имя.
Такие знакомые интонации.
— Давид. — Кресенция поворачивается на голос и внимательно рассматривает старого знакомого; увиденным остается довольна — губы растягиваются в заученной улыбке.
— Счастливая, для тебя, — улыбка становится кривой усмешкой. — У меня осталось одно дело, а потом я вытащу нас отсюда. Идем. — В голосе, холодном, как ветра на вершинах Айрнов, нет ни намека на сомнение.[icon]https://forumstatic.ru/files/001a/6b/de/85060.jpg[/icon]

+3

4

Чуть слышно капала вода - где-то высоко над головой проходил городской канал. Очевидно, что вода отыскала лазейку, и хитрым воришкой прокралась даже в недра подземелий, раскинутых под городом от дворца и городских ворот. И если бы не тайные печати и плетения, то захватчики давным-давно при помощи подкопов взяли осажденный город.
Чуть слышно капала вода, и в звоне разбивающейся о камни капели слышался едва различимый шепот, полный боли, ужаса, скорби. Зло пришло в эти места, беда поселилась тут.
Себастьяно де Салуза видел всё как наяву, чувствовал. И, к его великому сожалению, не мог предотвратить.

Они начертили пентакль и сомкнули ладони. Бесчисленная паутина плетений слилась в единый, пугающий узор, которому нет ни названия, ни оправдания. Ведомые тайным гением, желанием отсрочить неизбежное, они прикоснулись к запретному, потревожили силы, которые не стоит тревожить жалким смертным.
И были одарены милостью великой настолько, что не смогли справиться с её ношей.
Ритуальные песнопения становились тише с каждым ударом сердца.
Вот лопнули глазные яблоки у той, что вершила центральный луч. Она испуганно взвизгнула, а некогда красивое лицо подернулось морщинами, прекрасные, рыжие как медь волосы враз поседели. Она рвала свое лицо руками, словно выплескивая на него всю ненависть этого мира. И умерла.
Вот захрипел тот, что стоял справа от первой жертвы. Не размыкая рук, он сгорбился, ощущая, как в желудке у него начинается Ерополем, как жар охватывает его с головы и до пят. Он не смог сдержать переполненный мочевой пузырь, истощенный кишечник, а живот - раздувшийся до невероятный размеров - лопнул, и во все стороны прыснули насекомые и ползучие гады.
Они погибали. Один за другим. Неотвратимо. Но свет их плетений становился все сильнее, а сила, которую они потревожили, была всё ближе.

Где-то капала вода, но Себастьяно де Салуза не страшился этого звука. В городе, где властвовала чума, где каждый твой день мог быть последним, где мародеры и бандиты могли прирезать тебя за добрый ремень или крепкие сапоги, вода была последним, о чем ты мог беспокоиться.
То и дело под ногами пробегали крысы, но Лис их интересовал не больше, чем они его. Поднимая острые мордочки, поведя носом, шевеля вибриссами, они находили его слишком живым и невкусным. Однажды придет день, настанет тот самый час, и они станут слишком близкими знакомыми. Но не сегодня.

Они умерли. И даже тот, что остался стоять на ногах, завидовал своим мертвым собратьям. Истощенный, высушенный - он едва держался на ногах и верил, что смерть - всего лишь избавление. Но он его не заслуживал.
Шатающейся походкой, едва не падая, заплетаясь за потерявшие всякий цвет одежды, он подошел к каменному алтарю. Трясущейся рукой провел лезвием обсидианового ножа по сухой тонкой коже запястья. И кровь медленно, нехотя, оросила древний артефакт.

Себастьяно де Салуза видел всё это. Чувствовал. Слышал.
Он видел, как один за другим погибали маги обреченного города. Слышал их предсмертные стоны и крики. Видел, как крысы лакомились их телами.
И знал, что они это заслужили. Тот, кто посмел прикоснуться к запретным тайнам, рано или поздно становится их самой лакомой жертвой.
Где-то капала вода, а архимаг ордена Мнимоники уверенно шел, минуя коридор за коридором, пока наконец не оказался в просторной зале с каменным алтарем.
Маг, питавший чашу, застыл подле артефакта, намертво вцепившись в испещренный рунами край. Высохший, словно скелет, он был мертв уже не один день.
Чаша оказалось пустой. Абсолютно пустой.

+3


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Незавершенное » Цена мира


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC