Приветствуем в Забытых Землях, мире магии и древних чудовищ.

У нас есть страны, аристократы и спецслужбы, но мы нацелены в первую очередь на приключения, исследование нового континента и спасение всего мира от культа колдунов-оборотней. Играть высокую политику будем только если наберется достаточное количество инициативных заинтересованных игроков.

Более подробную информацию об игре вы получите, перейдя по одной из ссылок в нижнем меню.
Неисторичное фэнтези ● Реальные внешности ● 18+

Загадки Забытых Земель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Настоящее » Ты меня никогда не забудешь!


Ты меня никогда не забудешь!

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Место и время: 3 день месяца леса, вечером. Илария, таверна «Красное копыто», где любит ужинать некий маг со снобскими замашками.
Участники: Альберт Дараван, Рафаэль Майдана.

В таверне «Красное копыто» чисто, чинно, благородно и есть салфетки. Туда время от времени захаживает некий зубодробительно вежливый мейстер, под взглядом которого все тоже становятся очень вежливыми. То есть, забывают все слова, которые знают, и начинают общаться телепатически. Почтенная публика, знаете ли. С такой можно стрясти нехилый такой барыш, если выбрать правильные песни. Про любовь, например, Или про родину. Или про что там ещё петь можно? То есть, в смысле, лучше прятаться под стол и не отсвечивать? Ни в кокем случае! У нас свободная страна.

+2

2

Рафаэль сидел у стойки и болтал с хозяином. Хозяин в «Красном копыте» был мировой мужик, потому что первым делом предложил музыканту выпить — за счёт заведения. Рафаэль уже готов был его любить, обожать и зазывать в «Копыто» всех вокруг, знакомых и не очень. Продолжалось это его беспредельное обожание ровно до тех пор, пока он не подтащил к себе высокую деревянную кружку с медными обручами, в которых обычно разливали эль или пиво, и не сделал первый глоток. Поперхнулся. Закашлялся. Высокий табурет закачался, и парнишка едва не сверзился задницей на пол, а хозяин от души расхохотался.
В чашке было молоко. Чуть тёплое, свежее, ещё с пузыриками. Над губой у Рафаэля появились белые усики, и смотрел он на хозяина с выражением смертельной обиды на лице. То же мне, нашлась матушка-гусыня. Хозяин же никак не мог перестать ржать. Смех вроде готов был уже стихнуть, но тут он поднимал глаза на подпёршего кулаком щёку Рафаэля и снова начинал хохотать. Рафаэль покачал головой. Нехорошо-с получается. Уже бы мёда туда положил, что ли.

Пока хозяин хлопал себя по пузу, Рафаэль отодвинул кружку локтём вбок и сосредоточенно начертил в воздухе несколько каких-то закорючек. Закорючки окрасили нежно-розовым цветом, а хозяин икнул, подпрыгнул, а потом издал очень неприличный и очень громкий звук — и запахло после этого звука тоже не очень прилично. Вообще-то плетение помогало подавившемуся человеку протолкнуть кусок пищи и придумали его явно забавы ради на каком-то экзамене, но даже это получилось у Рафаэля через пень-колоду. Хозяин уставился на него совсем другими глазами, а потом засадил кулаком по стойке:
— Ах ты, сучий выродок! — выплюнул он, но потом скоренько замолчал и ретировался куда-то в дверцу. Рафаэль назидательно покачал головой ему вслед, выдал своё любимое «художника обидеть может каждый» и принялся настраивать гитару. Зал был полон только наполовину, но он благоразумно не стал ждать возвращения хозяина и решил начать.

— У кого-то есть пожелания, господа и дамы? Первую спою бесплатно! — смотрел Рафаэль, конечно, больше на дам. Что ему эти господа, зачем на них смотреть вот так сразу.

+7

3

Жара была совершенно по-летнему иссушающей. Прошедший вчера дождь оставил след только в воздухе, неприятно липком и влажном, как прикосновение грязных пальцев. Альберт ненавидел такую погоду – еще и потому, что приходилось отказываться от привычной одежды. Когда солнце сжигает птиц на лету – он не знал этого наверняка, но очень подозревал, что дела обстоят именно так – приходится отказываться и от плаща, и от камзола, а в рубашке и жилете (без жилета, конечно же, выйти на улицу совершенно невозможно) Альберт чувствовал себя чуть ли не голым. Будь его воля, он остался бы дома, но дела, дела…

Дела заставили его бродить по Илларии до самого вечера, не только превратив из респектабельного мага в засаленного выскочку, но и не принеся ничего взамен. Корабль, который должен был прибыть с Континента с грузом совершенно необходимых Альберту книг, то ли прибыл, то ли нет, то ли должен был прибыть вчера, то ли через неделю… Словом, единственное, что Дараван выяснил со всей определенностью, что в порту творится форменный бардак, но, в конце концов, чего можно ожидать от порта в этих диких землях?

Он собирался отправиться прямо домой, но на перекрестке между улицей Холодных огней и Зеленых рыб вспомнил, что его квартирная хозяйка умудрилась уехать в деревню на целую неделю, а значит еды дома нет. Это крайне опечалило Альберта, но будучи человеком от природы стоическим (по собственному авторитетному мнению) он собрал волю в кулак и не стал посыпать голову пеплом, а вместо этого направил стопы свои к улице, которая носила непоэтическое название «Гончарная». Конечно же, Альберт предпочел бы, чтобы таверна, в которой подавали приемлемую еду находилась на улице с более поэтическим названием, но несправедливость этого мира уже не так огорчала его, как, скажем, полвека назад.

В таверну «Красное копыто» Дараван зашел в некоторой задумчивости и сразу направился к столу в глубине зала, который уже считал своим (он был равноудален он стойки и двери, к тому же сквозняк из открытого окна долетаю сюда ровно настолько, чтобы освежать, но не отвлекать от размышлений). Вдумчиво слушая девицу с умеренно-открытым декольте, он не обращал внимания на суету вокруг, и потому сцена у барной стойки прошла мимо него, зато когда девица ушла, и Альберт огляделся, взгляд его наткнулся на…

«Боги, - смиренно подумал Дараван. – Если вы есть, сделайте так, чтобы мне просто показалось».

Дальнейшие события эмпирически доказали, что богов, все-таки, нет. Печально, что и говорить.

Когда наставник самого Даравана пришел к нему с гениальной идеей о том, что пора бы ему, так сказать, тоже, взять ответственность за чужую жизнь, он, наверное держал в уме их давнюю размолвку. Как иначе можно было объяснить, что в ученики Альберту достался самый бездарный из послушников Энвиса? И конкретно этот послушник – бывший хвала всему сущему – сейчас терзал гитарные струны, исторгая из них надрывный и несуразный звук.

Даже такой… Рафаэль способен понять, что сегодня у него неудачный для музыки день, - решил Альберт и сделал вид, что совсем ничего не замечает, нет-нет. Какой Рафаэль? Нет тут никакого Рафаэля. А если и есть, то это кто-то совершенно незнакомый.

+3

4

Пожеланий было немного — оскорбительно немного, то есть, совсем никаких. Публика была скучной и необразованной, ничего не понимала в искусстве и довольствовалась ролью сторонних наблюдателей, никак не влияющих на прекрасное. Где им там!
Рафаэль скорбно покачал головой и проверил мельком, не вернулся ли хозяин — хозяин не вернулся. Значит, всё складывалось как нельзя лучше. Потом он принялся разглядывать этих напыщенных бакланов, которые ничего не понимали в музыке. А значит, и в любви.

Общество собралось, на самом-то деле, престранное. Во-первых, Рафаэль не обнаружил ни одного молодого лица: только какие-то дядьки и тётки. Степенные господа, которые в стоящую теплынь выглядели ужасно нелепо в своих дорогих костюмах, и дамы в модных платьях. Дамы сидели за отдельным столиком в компании какого-то пузатого таракана с пышным воротником и кислой рожей. Раафэль послал им свою самую ослепительную улыбку и взгляд, полный сочувствия, но ничего большего, нежели смешок, не дождался. Ну и пусть их. Рядом с таким пузом невозможно думать об искусстве.
За столами, которые были недалеко от стойки, он увидел двух знакомых торговцев — а учитывая, что знакомства среди торговцев у Рафаэля были совершенно определённые, то рассчитывать на них смысла не было. Тогда он принялся рассматривать сидящих в глубине зала, и о! Подумать только! Невозможно даже представить! Какая удивительная бывает судьба в этой далёкой земле, какие сюрпризы подстраивает она!

Рафаэль даже поперхнулся и закашлялся. Кто-то из знакомых торговцев — жалкие проходимцы — посмотрел на него с надеждой: может, умрёт прям тут и никакого выступления не будет? Но приступ восторга быстро прошёл, Рафаэль даже не сверзился с высокого табурета и решил действовать напролом. Как там говорят? Удача помогает смелым!

— Господа, — начал он, спрыгивая со своего насеста и проходя ближе к центру зала, — и прекрасные дамы. В жизни каждого человека есть тот, кто предопределил его судьбу. Проложил, так сказать, курс для будущего плавания в неизвестные дали. Иногда мы не можем постигнуть сразу смысл действий наших благодетелей, но одно могу сказать вам наверняка: всё, что они делали для нас, делали из любви. Потому что только любовь способна толкнуть на поступки отчаянные и решительные!

Рафаэль выдержал эффектную паузу — повесил гитару через плечо, поймал гриф пальцами и раскланялся со всем почтением. В сторону сидящего, как собака на заборе, благодетеля поворачиваться не стал, чтобы не получить каким-нибудь предательским плетением промеж глаз раньше, чем искусство будет явлено свету.

— Господа педагоги! По натянутым нервам
Я гитару настрою, и вам песню спою,
Как проблемы решая, и детей обучая.
Вы для Родины смену растите свою.

+2

5

История того, как Рафаэль Майдана стал, был и перестал быть учеником Альберта Даравана, вероятно, достойна была театральных подмостков и звания трагедии тысячелетия. Сам мэтр Дараван считал день, когда все-таки выгнал это существо из ордена, одним из самых счастливых дней своей жизни, а сам факт этого – тем, чем можно гордиться. Майдана был неумен, недисциплинирован, обладал тысячью дурацких привычек, и тем самым – по мнению того же мэтра – позорил само звание «мага».

То, что этот самый Майдана после того, как его с треском вышибли из Энвиса, не просто где-то лег и умер, а умудрился перебраться сюда, в Мессианию, и удивляло, и огорчало Альберта. То, что мальчишка не только не бросил свои музыкальные эксперименты, но и пошел дальне, выступая перед публикой, приводило Даравана в состояние, близкое к ужасу. В конце концов, должен же быть предел дурновкусия? Если и да, но Рафаэль об этом пределе явно ничего не знал.

«Любовь, говоришь?» - как то отстраненно подумал Альберт, наблюдая, как явно узнавший его мальчишка терзает несчастный инструмент. Пассаж про натянутые нервы, ему даже понравился. Остальное – нет. Есть такая замечательная традиция у простонародья – если ему не нравится бард, то оно закидывают его тухлыми яйцами. Сама себя перспектива увидеть Майдану закиданного тухлятиной, была пусть и не слишком аппетитна, но немного привлекательна, но сам что-то подобное делать Альберт, конечно еж не собирался. Не варвар, чай. Мужчина коротко перебрал в воздухе пальцами. Серый, как дымок узор, соткался и рассеялся в воздухе. На гитаре барда, с интервалом в секунду, лопнули поочередно все струны. Каждая следующая из них издавала еще более пронзительный звук, чем предыдущая.

Отредактировано Альберт Дараван (2019-09-22 09:21:41)

+2

6

Конечно, любовь! Ведь что ещё могло подвигнуть этого нечеловека, который думал, что магия — Искусство Избранных, существующее лишь для удовлетворения его исследовательских интересов и только в перчатках, на вот такое унизительно практическое применение? Вредительское даже! Ведь у песни было замечательное продолжение про то, как учителя закрывают грудью дверь, в которую рвётся какое-то чёрное зло!
Струны лопнули одна за одной, продемонстрировав, что мейстеру Даравану медведь наступил не только на ухо, но и сожрал чувство прекрасного в зародыше. Варварство, недостойное человека цивилизованного! Жульничество! Рафаэль едва успел избежать ужасной раны: последняя струна выстрелила практически ему в глаз, рассекла бровь. Царапина закровила, и Рафаэль вытер лицо рукавом, но сделал только хуже. Вид у него стал совершенно бандитский.

Но вместо того, чтобы расстраиваться или отступать перед этой вопиющей подлостью и мелкой местью, он распрямил плечи. Выпрямил спину так, как будто проглотил линейку, гордо вскинул голову и положил ладонь на воображаемый набалдашник трости. Поправил воображаемую шляпу и, повернувшись лицом в ту сторону, где сидел мейстер Дараван, чванливо произнёс:
— Ваше поведение, господин, недостойно мыслящего человека, — Рафаэль воспроизвёл голос самого мейстера настолько точно, насколько ему позволяли нежные детские воспоминания. А воспоминания эти сохранили ой как много тирад и комментариев господина мейстера! — И более того, оно позорит само звание мага!

А потом Рафаэль широко улыбнулся, состроил совершенно нахальную рожу: мол, это ты мне магией угрожаешь, да? Мне? Серьёзно? Ты, что, не помнишь, что такое магия — и я? Но никакого плетения не воспроизвёл и ничего предосудительного не сделал. Вместо этого Рафаэль прижал к груди гитару обеими руками и воскликнул:
— Господа! Этот человек хочет моей смерти! Вы всё видели, господа! — и этот номер явно прокатил бы хоть как-то, будь в таверне господа помоложе и подурнее, но почтенное общество взирало на спектакль без должного участия. Впрочем, в дальнем углу зала кто-то зашевелился и даже встал, чтобы занять места в зрительном зале. Рафаэля это не устраивало.

Он круто развернулся и заехал покалеченной гитарой по голове подошедшему трактирщику. Гитара издала жалобный хруст и наделась на шею трактирщика, как воротник.

— Я не виноват! — завопил Рафаэль прямо в несколько удивлённое лицо трактирщика. — Это он заколдовал!

+2

7

Когда человек сам по себе представляет собой воплощенную проблему, размышлял Альберт, глядя как Майдана небрежно утирается рукавом и встает в позу, это не лечится ни временем, ни возрастом. Цитату он узнал, но даже не подумал реагировать. К сожалению, он отдавал себе отчет, что даже если игнорирование мельтешения мальчишки и было самым достойным ответом для его кривляний, собственно, проблему оно не решит. Рафаэль всегда был из тех людей, которых невнимание всегда приводило не в уныние, а совершенно наоборот. Майдана обнял гитару, как невинно убиенную возлюбленную и завопил.

Тут надо отметить, что пусть тембр голоса бывшего ученика Альберт приятным и не находил, вокальные данные Рафаэля следовало признать исключительными хотя бы потому, что голос его был громче любого другого. В нужном настроении он легко мог конкурировать с главным колоколом собора Троицы в Оверане, а это, как ни крути, было тем еще достижением. Поэтому когда он завопил, не ожидавший такой подлости Альберт, на короткое время оглох. Вероятно, тоже самое случилось и с другими посетителями таверны, поэтому смысл обвинений остался для них явлением второстепенным. Однако этим злодейством мальчишка не ограничился. Гитара, которая еще недавно была ему дороже возлюбленной, взлетела вверх – и опустилась вниз, но уже на голову несчастного трактирщика. Тот некоторое время смотрел на Рафаэля большими удивленными глазами, а потом начал медленно оседать вниз. Альберт вздохнул, бросил на стол несколько момент за так и не поданный ему ужин, и поднялся на ноги.

Тонкое и изящное плетение разошлось в воздухе, как круги по воде. Туманная арка телепорта задрожала в воздухе не давая разглядеть четкие очертания того, что было по другую сторону от нее. Город? Деревья? Песок? Второе плетение взлетело и ударило Майдану в грудь, вталкивая его в арку. Альберт подхватил трость.

- Прошу прощенья,- вежливо склонил он голову перед присутствующими и тоже шагнул в портал.

Майдана валялся чуть в стороне от дороги близ городских ворот Илларии. Альберт смерил его задумчивым взглядом, раздумывая что бы сказать. Говорить ничего не хотелось, но и молчать было как-то неправильно. Мальчик так старался.

- Итак, юноша, - спросил Дараван, глядя на Рафаэля сверху вниз. – Вы приложили так много усилий. Что же Вы имеете мне сказать?

+2

8

Рафаэль всегда знал, что старость — это путь страдания. Ещё он знал, что мейстер Альберт намного, намного старше него, а поэтому нужно прощать учителю его многочисленные недостатки. Ещё он подозревал, что мейстер Альберт даже старше, чем выглядит, но поддерживает внешний вид с помощью какого-то колдовства. И принимает по вечерам ванны, раскладывая на лице ломтики моркови, брюквы и что там ещё используют модницы.

Поэтому когда мейстер решил поступить подло и жестоко — то есть, как всегда поступал — Рафаэль не обиделся. Глупо ждать, что человек переменится, если этого человека зачем-то занесло через море. И Туман. Вдаль от цивилизации, сверхценных книженций и всего, в чём мейстер Альберт видел смысл своей странной жизни.
На самом деле, Рафаэль не думал, что мейстер Альберт шагнёт в портал сам — и поэтому немало так озадачился. Обычно аттракцион в том и заключался, чтобы портал побыстрее закрыть, а потом говорить с противной рожей: итак, юноша, вам понадобилось две недели, чтобы добраться назад пешком, какой же опыт вы вынесли из произошедшего с вами? Рафаэль не мог сказать в лицо своему милому мейстеру, что опыт он вынес очень простой: милый мейстер на самом деле козья какашка и сожрал бы он свою трость на манер бобра прямо сейчас.

— Мейстер! — Рафаэль приподнял голову из пыли, подпёр её ладонью и улыбнулся мейстеру Альберту самой своей очаровательной улыбкой. Судя по опыту, после таких улыбок мейстер Альберт превращался из козьей какашки в коровью и складывал свою физиономию в что-то слишком вежливое. — Как я рад вас видеть... здесь. Это точно вы? Когда я увидел вас, то решил, что это злостный подражатель. Должен же был я проверить! И не позволить чернить ваше доброе имя! Не могли же вы — вот вы — оказаться здесь.

Раафэль выпалил свою речь на одном дыхании, буравя «самозванца» взглядом. Цвет плетения, трость и выражение лица, как у козьей какашки, его совершенно не убедили. Магия, знал Рафаэль, способна ещё и не на такие чудеса.
— Так что признавайся, злодей, кто ты! — завопил он, резко вспрыгнул на ноги и размашисто начертил в воздухе какое-то плетение. Плетение вспыхнуло ярко-розовым, а потом обрушилось на мейстера Самозванца маленькой пыльной бурькой. Вообще-то планировался поток ветра, который пригвоздит злодея к месту, но ветер только взметнул дорожную пыль и щедро швырнул её мейстеру Самозванцу в его вежливое лицо. Пригвождать пришлось самостоятельно, но за правду Рафаэль готов был сражаться насмерть, поэтому самоотверженно бросился к мейстеру Самозванцу и от души пнул его под колено, чтобы повалить на землю.

+2

9

Улыбка дорогого и, к счастью, бывшего ученика и правда вызывала у Альберта неконтролируемый спазм лицевых мышц. Как некоторые люди не способны сдержать улыбку, когда видят или слышат нечто до истерики забавное, или не могут не чихнуть, когда в нос им попадает кошачья шерсть, так и мейстер Дараван не мог удержаться от гримасы досадливого отвращения каждый раз, когда видел это беззаботно-бессмысленно выражение на лице Рафаэля. Люди, считал Альберт, даже самые глупые из них, все же созданы мыслящими существами. А Майдана всеми силами этот тезис опровергал.

Говорил он, кстати, тоже отборнейшую чушь. Альберт перестал вслушиваться уже на втором предложении. Рад видеть, не рад видеть… Словно бы Даравану было какое-то дело до чужих радостей и горестей. Он поправил жесткий воротник, в очередной раз мысленно сетуя на погоду и пропустил момент, когда бессмысленная радость сменилась на лице Рафаэля чем-то другим.

Разрушать чужие плетения в магической битве – это едва ли не первое чему учатся маги, кто избрал красную школу, но в этот раз неожиданность заставила Альберта помедлить. Ему не приходило в голову, что Майдана – не слишком одаренный, ничего не понимающий с первого раза, но покорно принимающий любое решение наставника – вдруг решить сделать… что?.. Напасть?.. Поэтому он не тронул, не успел задеть розовое плетение, и только закашлялся от пылевого облака и вновь пропустил момент вероломного нападения.

Однако, совсем беспомощным Дараван все же не было. Даже с глазами, полными песками и пыли, он начертил в воздухе узор заклинания. Рафаэля подкинуло от земли и хорошенько приложило о нее. Не до смерти и сломанных рук и ног, конечно, но чувствительно. Альберт даже не был зол. Он был… в недоумении.

- Пожалуй, это был венец Ваших скудных возможностей, - сказал он, наконец, отплевавшись от песка и пыли. Тяжелая невидимая ладонь все еще придавливала Майдану к земле. Альберт ощутимо поморщился. – Если бы, конечно, Вам удалось сделать именно то, что Вы задумали. И что же мне теперь с Вами делать? Попытка оболгать мага ордена, а потом и напасть на него… Вы так соскучились по казематам? Здесь, в Мессиании они не столь роскошны, как в Арфоне, Вы можете быть разочарованы, юноша.

+2


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Настоящее » Ты меня никогда не забудешь!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC