Приветствуем в Забытых Землях, мире магии и древних чудовищ.

У нас есть страны, аристократы и спецслужбы, но мы нацелены в первую очередь на приключения, исследование нового континента и спасение всего мира от культа колдунов-оборотней. Играть высокую политику будем только если наберется достаточное количество инициативных заинтересованных игроков.

Более подробную информацию об игре вы получите, перейдя по одной из ссылок в нижнем меню.
Неисторичное фэнтези ● Реальные внешности ● 18+

Загадки Забытых Земель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Прошлое » Поведай мне правду


Поведай мне правду

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Место и время: Катара, приморский городок Бирнацца. 1274 год, 10 день месяца охоты.
Участники: Нив МакКенна, Себастьяно де Салуза

https://i.gifer.com/5fMP.gif http://sg.uploads.ru/fO4B0.gif
Девочка верит тебе. Не обмани её надежды.

Неподалеку от Бирнаццы пропадают девочки. Девушки. Женщины.
Обеспокоенные возможным появлением Кабала, орден отправляет двух своих магов для прояснения ситуации.
Кто знал, что у этих двоих тяжело на сердце?
Предстоит тяжелый разговор.

Отредактировано Себастьяно де Салуза (2019-09-08 00:12:06)

+2

2

[indent] Месяц граната в северном Малигаре,  - это длинные ночи да снег, скрывающий всё вокруг. Не осень уже, зима. В Карате всё по-другому. И месяц называется иначе, по-имперски (и этот календарь для Нив уже привычнее родного горского), и тепло так, как в Бен-а-Вейс и летом не всегда бывает. Вот и Бирнацца погодой своей ничем не отличалась от остальной Караты.
[indent] Но как бы ни было солнечно на местных улочках, выражение лиц горожан было самое, что ни на есть, мрачное и сумрачное. И было от чего. Две маленькие девочки, пропавшие в деревеньках неподалёку. А потом люди стали пропадать и в городе. Юная цветочница, вскоре жена торговца тканями, затем почтенная хозяйка одного из трактиров. Они, все трое, исчезли уже в Бирнацце, всего через неделю после первых исчезновений в округе. И тогда тихий и маленький городок сбросил своё сонное оцепенение и загудел растревоженным пчелиным ульем.
[indent] Был ли причиной тому Кабал, решивший выползти наконец наружу?
[indent] Себастьяно и Нив были обязаны выяснить.
[indent] Сначала они навестили деревни, потом пообщались и с кое-кем из жителей Бирнаццы. Точнее, говорил по большей части Себастьяно. Нив, как не старалась сосредоточиться, вникнуть в разговоры с землепашцами и горожанами, а всё не могла. Сестра Мнимоники твердила себе, что нет ничего важнее поручения братьев, и она должна собраться, выбросить из головы все лишние, не относящиеся к пропавшим в Бирнацце. Не получалось, ведь душою своей сестра Нив управлять пока не научилась.
[indent] А всё после одного из орденских поручений на севере Малигара, будь оно не ладно.
[indent] И из-за небольшой слабости, которой поддалась Нив. Возвращаясь в Салузу, сделать небольшой крюк, заехать в родное селение, повидать родителей…
[indent] Нив так и поступила. Но не то, совсем не то ожидала увидеть юная сестра МакКенна в тех местах, где прошло её детство. Вместо хоть и позабытых почти, но родных лиц отца и матери  - два скромных могильных холма, ничем не примечательных среди других подобных им. Было видно, что за ними ухаживали. Да иначе и быть не могло, ведь малигарские горцы чтят своих мертвецов. Сирше, Тиарнан… Их, мужа и жену, похоронили рядом друг с другом.
[indent] Совсем не так представляла себе девушка эту встречу.
[indent] Десять лет, как не было в живых отца. Тринадцать, как умерла мать. А она, Нив, и не подозревала об этом. И Фланнан не знал, а иначе неминуемо проболтался бы сестре: в этом Нив была уверена. А теперь Нив предстояло стать чёрным вестником, и сообщить брату о том, что они с ним много лет как стали сиротами. Девушке оставалось только ждать, пока Фланн вернётся в Цитадель, и готовиться к тяжкой беседе…
[indent] Но не только брату должна была поведать чародейка о грустных вестях, что привезла из Малигара. Себастьяно был другом её отца, и тоже, как считала Нив, обязан узнать, что Тиарнан давно уже прошёл по Дороге Света.  Но одна маленькая, противная мысль червячком вгрызалась в сознание Нив, не давая покоя. Может… и не будет это для Себастьяно такой новостью?
[indent] Нив, в который уже раз, искоса взглянула на мага. Тринадцать лет – большой срок... Нив пыталась вспомнить, говорил ли ей Себастьяно что-нибудь о том, что за это время вновь был в Бен-а-Вейс, или нет. Не получалось.
[indent] Но, если бы мужчина знал, то обязательно рассказал бы ей, правда?
[indent] - Можно сплести нити и попробовать заглянуть в будущее. Может, удастся увидеть похитителя или следующую жертву,… - рассеянно произнесла Нив. Девушка, изредка выныривая из мрачных мыслей, успела понять одно: информации у них с Себастьяно было до прискорбия мало.
[indent] Никто ничего не знал, никто ничего не видел… 
[indent]Несколько минут стояли они рядом с коновязью у трактира, которым владела последняя похищенная. Нив, отвернувшись, достала из переметной сумы яблоко и на вытянутой ладони протянула его небольшой пепельно-вороной кобыле, на которой приехала в Бирнаццу. На Себастьяно чародейка старалась не смотреть, делая вид, что с аппетитом уплетающая угощение лошадь занимает всё её внимание.   – Знаешь.. Я и не подозревала, насколько успела отвыкнуть от Малигара. Я ведь вернулась оттуда недавно…   - медленно, начав издалека, проговорила Нив, чувствуя себя так, словно ныряет в холодную, полную маленьких колких льдинок воду.

+4

3

Вот уж как целую вечность старый колокол Сан-Себастьяна звучит не так.
Его прежний голос: громкий, торжественный, сильный, теперь надтреснутый и приглушенный. Обиженный гул разносится при каждом ударе языка о чашу, а вороны, прежде срывавшиеся в небеса при первом звуке, лишь лениво переминаются с ноги на ногу да ворчат на своем грубом языке.
Вот уж как целую вечность старый колокол святого храма звучит не так. Вот уж как целую вечность душа Себастьяно де Салуза не спокойна, а в голове его не затихает набат.
Новость о гибели Сирше и Тиарнана застала его в трех днях пути от Малигара. Скорбная весть полоснула по черствому, оставляя глубокий след, заставляя сжать зубы. И пусть это были события не вчерашнего дня, воспоминание до сих пор отзывалось неприятной тоской где-то в грудной клетке. Что там может болеть? Сердце? Разве оно есть у Мнимоников?
Печальное известие было не для ушей Фланнана и Нив: их головы, слишком светлые, слишком целеустремленные, должны тревожить только мысли о деле ордена. Рассказать им - сбить с пути, посеять в душах сомнение.
Именно так Себастьяно успокаивал сам себя, но стоило ему встретиться взглядом с бездонными озёрами глаз Нив, как твердыня его убеждений вздрагивала, словно от удара молнии, а полные горечи слова норовили сорваться с губ.
Ему удалось сдержаться.

Вот уж как целую вечность старый колокол Сан-Себастьяна делит день на полдень и полночь. Но теперь он остался далеко позади, и маленький городок Бирнацца, живший за счёт рыболовного промысла да пары красилен, встречал незваных гостей.
Нет, Мнимоников не любили в Катаре, но терпели, находили их меньшим, необходимым злом,  в сравнении с которыми гады, чудовища и страшные чародейства будут всё-таки пострашнее. Их принимали, их привечали, в их орден отчислялись ежемесячные налоги от каждого крупного поселения. Но не любили. Никогда.
Поэтому на пришлых магов смотрели настороженно, хотя и догадывались, что теперь без них никак не обойтись.
- Ты же знаешь, - Себастьяно в который раз проверил как туго затянуты чересседельные сумки, - что попытка заглянуть в такое смутное будущее, не имея никаких зацепок, приведет к исключительной головной боли и печеночным коликам. Разумеется, результата мы добьемся, но такой ценой...
Маг скривился. Бросил медяк мальчишке-конюшему, кивнув на пару лошадей.
- Накорми и напои. И смотри, чтобы никто не трогал сумки: заколдованы.
А затем, словно не слышав слова о Малигаре, Себастьяно медленно пошел к дверям трактира со скрипучей вывеской.
Уж как целую вечность не так звучит колокол святого храма, а на душе вот так кошки скребут: тоскливо, жалобно, как старая вывеска.
У самых дверей Себастьяно де Салуза остановился.
- И как прошла поездка?

Отредактировано Себастьяно де Салуза (2019-09-09 22:56:11)

+4

4

[indent] - Если так пойдёт и дальше, то это – то немногое, что нам останется, - вздохнула Нив. Но Себастьяно был прав. Попытки прозреть будущее – то средство, что следует оставлять на самый крайний случай, если ничто другое так и не сможет дать результат.
[indent] Нив медленно провела рукой по гриве кобылы. Ей бы отойти от лошади, да вслед за Себастьяно отправиться в сторону трактира, но девушка уже несколько ударов сердца прокручивала мыслях своих фразу наставника. Пыталась распознать по голосу, что было в ней - сдержанное любопытство, простая вежливость, или что-то ещё? Кровь гулкими ударами пульсировала в ушах, мешая сосредоточиться.
[indent] Может ли Себастьяно подозревать о том, что юная сестра МакКенна собиралась рассказать?
[indent] Нив постаралась взять себя в руки. Долго она собиралась с мужеством для того, чтобы начать этот разговор. И сейчас, по крупинкам собрав свою храбрость, пыталась не растерять её. Даже если время для разговора неподходящее, и они не разобрались ещё, повинен ли Кабал в исчезновениях женщин. И место тоже – рядом с входом в трактир, на грязной и заплёванной мостовой, под тоскливые звуки раскачивающейся над головами вывески.
[indent] Но Нив боится, что, замолчав сейчас, долго ещё будет мучиться, отравляя себя.
[indent] - Торговые дела ордена на севере – выше всяких похвал, - Нив пожала плечами, и, отойдя от кобылы, поравнялась с Себастьяно, – А ещё я вновь была в Килмарне, - так назывался тот небольшой, затерявшийся в Бен-а-Вейс городок, в котором Нив появилась на свет. – Просто он оказался рядом, и… и я решила… - Нив начинает запинаться, ненавидя себя за это. – Мы с Фланном столько лет не видели родителей, и я просто хотела вновь узнать, как там мать, и отец…  Я привезла из Килмарна новости. Плохие, Себастьяно. Они тебе не понравятся, - Нив на один удар сердца прикрыла глаза.
[indent] Девушке казалось, что она разламывается на части. Истинные последователи Ореса всю жизнь и все помыслы свои готовы положить на дело ордена. Чтящие и любящие всей душой дети места от горя себе не находят, рыдая и плача после смерти родителей. А она… плохая из неё сестра Мнимоники, раз всё не может мысли о деле ордена поставить над личным. И дочь тоже из Нив так себе: как бы тягуче-больно не было внутри, чародейка так и не уронила ни одной слезинки.  Когда узнавала у дальних родственников, почему они поселись в доме Тиарнана и Сирше, когда шла с кладбища, и потом, позже – глаза Нив оставались сухими.И хоть и твердила себе девушка, что оттого так и не смогла заплакать, что последний раз видела их пятнадцать лет назад, а с отцом так и в детстве близка не была, а всё равно утешало слабо.
[indent] Рядом послышался шум. К трактиру приближались трое молодых мужчин, ярко и богато одетые. Громко разговаривали, смеялись - судя по доносившимся издалека обрывкам разговоров, они уже успели хорошенько выпить. Исчезновения, переполошившие весь Биарнацц, явно не были достойным поводом для весёлой компании, чтобы отложить веселье.
[indent] - Пойдём внутрь, - Нив, вздрогнув, взглянула на суетящегося у лошадей конюшонка и приближающую компанию, поднялась на небольшое крыльцо, и толкнула ведущую в трактир дверь.

Отредактировано Нив МакКенна (2019-09-14 19:05:00)

+4

5

Кто-то теряет, кто-то находит, к кому-то горе стучится в дом.
Тройка подвыпивших пришлых - а судя по их богатой одежде гуляки были не из местных - к чужому горю относилась равнодушно и старательно его не замечали. Бирнаццы - сплошь люд простой, ремесленный, - смотрели им недобро вслед: кто-то плевал под ноги, кто-то бросал в нетрезвые спины проклятья. Себастьяно де Салуза не делал ни того, ни другого, ни, тем более, становился местным. Прищурившись, он внимательно взглянул на забияк, а затем вошел в трактир вслед за ученицей.

Здесь было жарко до влажной спины, и если бы не пара распахнутых оконцев, то посетители давно-давно сварились в собственном соку. Не помогали ни кувшины с холодным пивом, ни принесенные из погреба бутыли с вином.
Здесь было много народа, и на двух новых посетителей внимание обратил разве что вышибала да подоспевшая подавальщица, которая поспешила показать Нив и её спутнику свободный столик в углу. Кто-то спорил до хрипоты. Какая-то пьяная девка хохотала так громко, что, казалось, вывеска скрипит именно от её смеха.
Бирнацца жил и был жив несмотря на все страшные происшествия. Бирнацца пил, ел и уподоблялся существам, на человека, мягко говоря, непохожим.
Себастьяно спокойно подошел к засаленному столу. Безропотно обмахнул краем плаща старенькую скамью, уступая место Нив. Сам сел напротив, поправляя поясные ножны меча и кинжала.
Подавальщица, услыхав короткое и емкое: "еды и побыстрее", исчезла где-то в направлении кухни.
Себастьяно наконец-то встретился взглядом с глазами погибшего друга. Не изменился в лице. Не вздрогнул. Не дал слабину. Он, словно высеченный из скал, голем, решительно принял на себя удар, догадываясь, что Нив ожидает от него. И обманывая её ожидания.
- Плохие вести - дурные сны. И ты, и я прекрасно знаем, Нив, что спокойный сон - не для братьев и сестер ордена.
Кто-то громко взвизгнул, и новая порция смеха заглушила последние слова мага. Себастьяно вздохнул. Сокрушенно взглянул на бывшую ученицу, словно жалуясь ей на все тяготы этого света.
А затем решительно, сделав несколько размеренных пассов руками, соткал изумрудное плетение - затейливое, витиеватое, невероятно красивое.
Что-то хлопнуло - разлетелся вдребезги кувшин с пшеничным пивом, и грязно-белая шапка пены щедро расплескалась по грязному полу. По трактиру прошелся приятный холодок, дышать стало приятнее, а рубашка перестала прилипать к спине.
Стало так тихо, что скрип вывески оказался невыносимо громким.
- Тиарнан и Сирше? - спросил Себастьяно чуть слышно, подаваясь вперед. - Ты хочешь...
Закончить он не успел.
Один из шумной толпы нетрезвой походкой подошел к их столу.
- Колдун проклятый! Ты что наделал?! Что удумал тут, я тебя спрашиваю?!

+4

6

[indent] Воздух в таверне тяжёлый и жаркий, а пальцы, которыми Нив обхватывает выщербленную кружку с яблочным сидром, словно бы выточены из куска льда. Неизвестность мучает, выворачивает душу наизнанку – но она дарит надежду. Надежду, что Себастьяно искренен с ней, что никогда не обманет.
[indent] И ничего не утаит.
[indent] Надежда –  хорошее утешение, но знание правды для Нив сейчас куда важнее самоуспокоения. Каждое слово, сказанное на улице, словно бы дало чародейке малую толику сил, укрепило крохотные ростки уверенности в себе, своей готовности до последнего продолжать сложный, созданный из тяжёлых фраз разговор. И теперь девушка прямо взглянула в глаза Себастьяно. Лицо наставника казалось ей суровым и неподвижным, и Нив, как не пыталась разглядеть на нём отзвуки удивления, страха, обеспокоенности, всё никак не могла их увидеть.
[indent] Пьяные, весёлые звуки, которыми полнится таверна, раздражали Нив. Когда внутри серо и пасмурно, чужое, пусть и пьяное, но веселье, вызывает только глухую тоску. Себастьяно обрывает его своим плетением, и наступившая тишина добавляет в душу чародейки мрачный оттенок злорадства.
[indent] В их разговор вмешались, и Нив медленно поставила кружку на стол. Тишина, воцарившаяся вокруг, вызывала у чародейки отчётливые ассоциации с тем затишьем, что наступает перед бурей. По настороженным, красным лицам большинства посетителей Нив понимала, что злость и пьяный кураж в местных завсегдатаях  спорит со страхом, который у обычных жителей вызывают большинство магов.
[indent] И страх, судя по всему, проигрывал этот спор.
[indent] Почти все лица вокруг – злые, неприязненные. Только троице богато одетых пьяниц, что зашли вслед в трактир вслед за Себастьяно и Нив, нет никакого дела до происходящего в трактире. Двое из них вовсю наслаждалось местным вином, а вот третий внимательно, почти не мигая, смотрел в сторону Помнящих.
[indent] - Никто здесь не желает ссоры, - Нив старается растянуть губы в улыбке. Выходит криво – так, что только слепой поверит в искренность девушки. Ей, набравшейся духу для серьёзного разговора, распалившей себя, сейчас вовсе не хочется улыбаться. Нив плавно опустила руки под стол, надеясь, что тень от столешницы скроет движения кистей. Не так много в Нив ещё знаний ментальной магии, не так уверенно девушка чувствует себя, сплетая нити в попытках воздействовать на чужой разум. Затем коротко помолилась Троице, что никто не заметит, как чародейка дергает за нити, творя из них плетение.
[indent] И соткала его, направляя на подошедшего к Мнимоникам человека, выплетая мысль, которую желала внушить мужчине.
[indent] Развернись, вернись обратно и сядь к своим дружкам. Зачем тебе связываться с магами?
[indent] И Нив увидела по лицу пьянчуги, по его изменившимся движениям, что магия чародейки подействовала.
[indent] - Эй, а подружка-то колдуна, кажись, Джузеппе заколдовать пытается! – послышался искажённый яростью голос, чересчур внимательного посетителя, заметившего движения рук чародейки. Нив мысленно застонала.
[indent] Выкрик прослужил для кого-то из толпы сигналом к действию, позволив плещущемуся в крови хмелю преодолеть страх перед магией.  Мимо Себастьяно и Нив просвистела миска, запущенная чей-то не слишком меткой рукой. Не попала - ударилась в стену.
[indent] Бирнацца всё никак не хотела проявлять свою благосклонность к Помнящим…

Отредактировано Нив МакКенна (2019-09-16 22:47:13)

+3

7

Ах, люди-люди! Они никогда не меняются!
Они проклинают на чем стоит свет каждый орден, называют магов демоническим отродьем, швалью и ублюдками, но стоит беде прийти в их дом, стоит болезни покосить их скот, стоит наступить неурожаю - и всякий бежит кланяться в ножки, бить поклоны, просить о помощи!
Разбитая о стену тарелка брызнула глиняной крошкой, но прежде чем последние черепки коснулись пола, Себастьяно де Салуза встал, широко расставляя ноги и поднимая согнутые в локтях руки со скрюченными пальцами.
Ах, люди-люди!
Они никогда не меняются, и все их преступления, все их прегрешения они готовы списать на нечто сверхъестественное, неведомое, запретное и богомерзкое. Человеку куда как проще придумать невероятное чудовище, чем сознаться в собственной злости, в собственном бессилье. Человеку так тяжело признать мразь внутри себя. И это их значительно отличало от магов - те давно научились видеть в себе самое плохое.
Вслед тарелке полетела кружка, а затем, вместе с очередным ругательством, деревянная ложка. Себастьяно пригнулась, и черенок просвистел у него над макушкой, едва не задев волосы.
Ах, люди-люди...
Он никому не желал зла. Он никогда не любил причинять боль. Но прекрасно знал, что цель оправдывает средства. Что пропавшие без вести девушки, женщины, дочери и жены жителей Бирнаццы не простят одного старого мага, вздумай он дать слабину.
Изумрудное плетение из десятков, сотен едва ощутимых нитей соткали перед ними защитную стену, о которую тот час же ударилось с десяток кухонной утвари, подгнившее яблоко и даже чей-то дырявый башмак.
А затем несчастный трактир сотряс небесный гром. С потолка посыпалась пыль. Крыша и пол заходили ходуном, а Себастьяно де Салуза стал враз подобен великану, чьи могучие стены попирали свод, а голова норовила выглянуть сквозь скудную солому. Так было для всех, кроме Нив.
- Мы маги ордена Мнимоники! - от его громогласного голоса невозможно было скрыться, и в сердцах посетителей закрался страх. - Мы пришли с миром, чтобы помочь! И так вы платите нам за доброту?!
Плетение дрогнуло. Померкло. Угасло окончательно.
Себастьяно, приняв свой прежний облик, всё еще стоял, готовый к любой человеческой подлости. Взгляд его: твердый, безжалостный, отыскал трактирщика, поседевшего, казалось, на целую вечность. Несчастный, ощутив на себе тяжелый взор, залепетал что-то бессвязное: губы его тряслись, а язык отказывался слушаться.
- Мы... мы гос... госпо... поди... нал... логи платим! Все исправно! Не губите, прошу!
Слишком жарко было в Бирнацце не смотря на время года. Слишком шумно.
Себастьяно в который раз обвел прилипших к полу, стенам, скамьям и столам посетителей. А затем коротко скомандовал:
- Пошли прочь.

Старые фокусы - о которых прекрасно знала Нив - работали безотказно. Достаточно было взять враждебно настроенную толпу, чьи взгляды устремлены прямо на тебя, надеяться, что среди них не окажется затесавшегося мага, и безжалостно ломать чужое воображение.
В таверне стало прохладно, приятно, а трактирщик, его милейшая супруга, дочь и молодой парнишка (судя по всему - будущий зять хозяина) щедро угощали дорогих гостей, при этом не задавая глупых вопросов.
Нежелательный разговор, кажется, тоже откладывался.
Первым не вытерпел жених дочки трактирщика. Осторожно подойдя со стороны Нив (видимо, она на фоне мрачного Себастьяно выглядела более располагающей), парень склонился в три погибели, и только потом позволил заговорить.
- Милостивая госпожа... и господин! Вы же тут из-за пропавших, правда?

+3

8

[indent] Нив была переполнена клокотавшей внутри досадой. Они, Помнящие, всё делали ради того, чтобы мир не скатился во тьму, а Европолем не положил конец людскому бытию.
[indent] И вот она, благодарность, летит в Нив куском чёрствого хлеба, ударяясь в сотканный Себастьяно щит...
[indent] Пару лет минуло с тех пор, как Нив прошла ритуал уз памяти. Мир, на долгие годы ограниченный для чародейки стенами цитадели, вдруг расширился. Резко, внезапно. И неприятным открытием стало для Нив, что в мире этом не внемлет никто предупреждениям ордена.
[indent] А от той людской ненависти, что бурлила сейчас вокруг двух Мнимоников, за орден становилось ещё обиднее.
[indent] Усилиями Себастьяно разбушевавшаяся толпа успокоилась. Девушка усмехнулась горько. Внутри у Нив - словно бы кто-то щедрой рукой, не жалея, серого пепла насыпал.
[indent] Добавил к тому, чем уже была припорошена душа юной чародейки после визита в Килмарн.
[indent] Нив, увидев, что помощник трактирщика наконец решился заговорить с ними, выпрямилась.
[indent] - Да, из-за них, - Нив подобралась, - Мы не враги Бирнацце, и не меньше вашего хотим найти девушек и женщин, - голос сестры звучал негромко и ровно, и Помнящая чувствовала себя охотником, что приближался к пугливой добыче. Медленно, боясь, что дичь, напуганная неосторожным движением, помчится прочь. - Если ты знаешь хоть что-нибудь, что сможет помочь нам, не бойся, расскажи.
[indent] Парень медленно, словно нехотя, разогнулся. Поёжился под взглядом Нив.
[indent] - Вы же найдёте пропавших? – и, не дождавшись ответа, зашептал быстро-быстро, так, что Нив пришлось напрягать слух, вслушиваясь в его слова, - Госпожа Лукреция мать господина Леонардо. Три десятка лет тут, в трактире, хозяйкой была, но в последние годы уже не такой проворной сделалась, и все хлопоты на господина Леонардо перешли. А шестицу назад госпожа Лукреция вышла ненадолго, да и не вернулась вовсе, - Нив кивнула, показывая, что внимательно слушает. Парень, ободрившись, продолжил:
  [indent] - Госпожа Лукреция, перед тем, как исчезнуть, рассказала господину Леонардо, что за ней следил будто бы кто-то. Высокий, усатый. Рубаха чёрная, жилет красный, камзол длинный. Только потрёпанное всё очень, в потёртостях да прорехах зашитых - так она говорила. Два раза, значит,  от рынка за госпожой Лукрецией шёл. Господин Леонардо, как услышал, запретил ей одной куда выходить, да только госпожа Лукреция не послушала его. А мы с… - юноша густо покраснел, взглянул на дочь трактирщика, и мгновенно исправился, - я вчера видел человека, точь-в-точь как госпожа Лукреция описывала. Они с мастером Матео, ювелиром, говорили о чём-то долго, и спорили даже. А затем мастер Матео к себе в мастерскую того, второго, впустил, и мы… я ушёл затем оттуда, и что дальше было, не смог прознать. Прошу вас, добрейшие господа, вы только господину Леонардо не говорите, о чём я туточки разговаривал с вами, хорошо? – юноша почтительно, но вместе с тем с мольбою посмотрел на Себастьяно и Нив.
[indent] - Мы благодарны за твой рассказ. Не беспокойся, господин Леонардо не узнает, - чародейка кивает, задумчиво барабаня пальцами по столу. Наблюдая, как парень вновь согнулся в почтительном поклоне, и так, пятясь и не спеша разгибаться, и удалился прочь от стола.
[indent] Ложный след, пустая надежда?
[indent] Или у Помнящих появилось хоть что-то?
[indent] - Что ты думаешь об его словах? – наклонившись вперёд, Нив обратилась к Себастьяно. - Вдруг это и есть то, что нам нужно?

+3

9

Так сложно бороться со злом в этом мире: ты ожидаешь повстречать нечто мохнатое, клыкастое, с острыми, как бритва, когтями, шипастым хвостом и мощными лапами, увидеть чудовище из ночных кошмаров, а раз от разу сталкиваешься с самой гнусной мразью, которая только рождалась на свет - человеком. Похоже, исчезновения в Бирнацце не собирались стать исключением.
Себастьяно слушал внимательно, хотя своей заинтересованности не проявлял. До ушей его долетал уличный шум, будничная сутолока, чей-то громкий смех и далекий-далекий шепот волн. Мальчишка, который собирался стать трактирщику зятем и который так сильно пекся о судьбе возможной тещи, был полезен и, вероятно, врать ему было не с руки. Единственное, что трещал без умолка и дважды выдал себя и подругу с головой.
Как только обеспокоенный судьбой достопочтенной госпожи Лукреции мальчишка наконец-то оставил магов наедине, Себастьяно, кисло ухмыльнувшись, затейливо прошелся указательным пальцем по извилистому рисунку старой столешницы, изрезанной и исколотой донельзя.
- Я думаю, что милостивая Лукреция должна благодарить небо и Троицу за этого паренька. У него доброе сердце. Длинный язык, но разве то проблема? Скажи, Нив, ты давно бывала в лавке у ювелироа?
Себастьяно де Салуза поднялся. Скупо кивнул тратирщику и его дочери, которая с интересом поглядывала из-за могучей спины хозяина, улыбнулся мальчишке.
- Подготовь нам две лучшие комнаты.
- Будет исполнено, - трактирщик отер взмокший от труда пот. - Господин... позволите?
- Хм?
- Народ у нас глупый, но горячий. Вы, если уж гневаться решите, не калечьте никого! Вы-то уедете, а я вам кров дал - во век мне этого...
- Не беспокойся. Не покалечу.

Он чувствовал. Невысказанный вопрос. Немой упрек холодного, как биггарские снега, взгляда. Чувствовал остатки раздражения в голосе бывшей ученицы, а ныне архимага ордена мнимоников. Себастьяно де Салуза знал, о чем его хотят спросить, в чем хотят упрекнуть. Но не мог признаться, что преступление его куда больше.
Лавку ювелира им показали охотно. И если бы не пара мальчишек, которые тотчас бросились в один из переулков, то Себастьяно де Салуза был уверен: их не ждут.
Мастер Матео встретил их подготовленным: с неименной широкой улыбкой на круглом лице и россыпью дешевых, но симпатичных побрякушек.
- Прошу! Прошу в мою лавку, дорогие гости! Милостивая госпожа, смотрите: какое прелестное колечко! Как раз для вашего изящного пальчика!
- Вы нас ждали?
Вопрос был лишь данью вежливости.
В Бирнацце жил народ дружный, и каждый крепко-накрепко держался за соседа. И те два сорванца успели предупредить ювелира о предстоящем визите.
- У нас маленький город! - Матео даже глазом не моргнул. - Вы только приехали, а я уже принялся чистить колечки, расправлять ожерелья! Вы и ваша спутница, господин...
- Мы здесь по делу.
Себастьяно спокойно отошел к двери, проведя по её ручке кончиками пальцев: изумрудное плетение вцепилось в металл, предостерегая ювелира от необдуманных поступков.
- Простите?
- Возможно. Возможно, мы простим тебя, Матео. Но сначала расскажи нам о твоем друге в поношенном камзоле, что слоняется за порядочными жительницами Бирнаццы.
Ювелир удивленно округлил глаза, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали его страх.
- Я не понимаю.
- Ты скупаешь краденное, оцениваешь награбленное, привезенное из других мест.  - Себастьяно сделал шаг к ювелиру. - Затем перепродаешь его: либо здесь, либо своему родственнику поближе, например, к Салузе. Но в этот раз что-то пошло не так, и ты решил отхватить кусок побольше. Или...
Себастьяно наклонил голову.
- ... тебя заставили. И ты стал заложником обстоятельств. Невольным пособником настолько омерзительного преступления, что постарался обмануть самого себя, убедить, что ничего не произошло. Так?
Матео охнул. Затем испуганно отступил назад. Взглянул на Нив, словно ища её поддержку, ища защиту.
- Я... вы... госпожа, ваш друг сошел с ума! Я... я ничего не совершал! Это голословные обвинения!
Себастьяно де Салуза смотрел на него без жалости. Без злости. Это был всего лишь человек, с его страхами и пороками, с его маленькими радостями и горестями. Матео из Бирнаццы был всего лишь жалким ювелиром, которому не повезло стать жертвой своих алчности и корысти.
- Пять пропавших за месяц, Матео, одной из которых даже не исполнилось одиннадцати. Слишком много для такого маленького городка. Слишком много, чтобы ты не был в курсе всего происходящего.
Несчастный затрясся, словно подхваченный озорным ветром лист. Но не сломался.
Себастьяно недобро хмыкнул.
И решил сломать ювелира окончательно.
- Нив, пожалуйста, вскрой этому глупцу голову. Она всё равно ему больше не понадобится.

+2

10

[indent] - Давно… И, думается мне, сегодня это исправлю, - исподлобья взглянув на бывшего наставника, Нив медленно и тяжело поднялась из-за стола вслед за Себастьяно. Задерживаться в трактире, так «славно» и «гостеприимно» встретившим Помнящих, девушке не хотелось.

[indent] Нив шла рядом с Себастьяно, отставая на полшага. Слова, жгущие огненным вихрем душу, теснились внутри. Разговор, прервавшийся внезапно и бесцеремонно, хотелось продолжить – сейчас, немедленно. Остановить Себастьяно, рвануть за рукав, облечь рваные, колющие обрывки эмоций в слова… Нив украдкой ущипнула себя за руку. Сильно, до боли.
[indent] Подожди, Нив. Потерпи, Нив. В первую очередь надо заняться ювелиром.
[indent]  Лавка которого, если верить бирнаццам, была уже совсем рядом.
[indent] - Не за товаром мы пришли к тебе, - сухо ответила Нив.  Ювелир казался добродушным. Вид - мирный, речь - приветливая. От Орзара до Вестбора мастеров и торговцев, подобных Матео, великое множество.
Нив опёрлась на стену лавочки, наблюдая за разговором Себастьяно с ювелиром. Она не вмешивалась в допрос. Но, если Матео вздумал бы совершить глупость, Помнящая была готова тут же сплести нити, и ударить наотмашь плетением.
[indent] - Как скажешь, Себастьяно,  - Нив сразу поняла, что от неё требуется, и, отойдя от стены, встала напротив ювелира. - Молись богам – пару ударов сердца у тебя ещё есть, - буркнула она в сторону Матео. Несколько быстро выполненных плетений, и для взора ювелира юная, скромно одетая девушка полностью преображается. Тяжёлая, плотная волна сгустившегося воздуха опоясала Матео. Тени, мрачные и тёмные, в жуткой пляске закружились вокруг Нив, потянулись к скупщику. Волосы Помнящей уже не рыжие – цвета свежей крови. Травяная зелень исчезла из глаз, сменившись сгустками мрака.
[indent] Уроки Себастьяно Нив помнила хорошо.
[indent] В руках Нив появилась гигантская коса, с оглушительным свистом взмыв в воздух. Тускло блеснуло щербатое лезвие…
[indent] Весь тот сумрак, что творился у Нив внутри, она вкладывала в иллюзии.
[indent] И ювелир их натиска не выдержал.
[indent] - Нет, не надо! – Матео упал на колени, закрыв голову руками. – Троицей заклинаю, госпожа, господин… пощадите, умоляю!
[indent] Иллюзорная коса остановилась в воздухе.
[indent] - За что, скажи, нам щадить тебя, мастер? Пока ты не принёс нам пользы. Лжёшь, запираешься. Ещё раз спрашиваю, мастер Матео: почему мы должны оставить тебя в живых? – Нив наклонилась поближе к ювелиру, продолжая удерживать нити.
[indent] - Я… всё расскажу, что знаю, - Матео, мокрый, жалкий, трясущийся так, словно его одолела падучая, завороженно смотрел на косу. – Поверьте, пожалуйста, только поверьте… мне жаль их, мне правда жаль! И госпожу Лукрецию, и госпожу Альбу… У неё был отменный вкус на украшения… Прекрасная клиентка… И остальных, конечно же, остальных тоже…
Матео бессильно уронил руки.
[indent] - Всё хромой Аули, пожри его сотер! Сволочь малигарская… Пришёл ко мне, попросил найти людей парочку, понадёжнее. Сам-то чужой в городе, и нет у местных к нему веры. А я… я знаю,  что и как тут… Вот, господин, я и с людьми его свёл… Как раз плямяш как раз ко мне приехал из Салузы, сестрин сын – и его к Аули пристроил, больно уж малигарец платил хорошо… Не убивайте, госпожа, я правда не знал, что он такое совершить вздумает!
[indent] - Кто. Такой. Аули? – проговорила Нив, чётко выделяя голосом каждое слово. Боясь, что иначе не выдержит, сорвётся на крик.
[indent] - Помощник Лулаха, купца бывшего. Лулах в Бирнацце полгода назад поселился, дом купил. Живёт, не хуже барона иного... А Хромой Аули родня его дальняя, помогает делами всеми заправлять. У малигарцев этих вечно родни, что блох на псе дворовом… - сглотнул Матео. В каратском Нив не было и намёка на акцент, и не осознавал ювелир, что собеседница его родилась когда-то на севере. 
Девушке показалось, что слова эти, неосторожные, словно скрутили что-то внутри.
Вспомнились две малигарские могилы. Ярко вспомнились, чётко. Как те кошмары, что виделись Нив по ночам.
[indent] - Подробности, мастер. Сказанного тобой до прискорбия мало, чтобы оставлять в живых, - Нив сделала несколько резких вдохов, в попытке привести в норму сбившееся дыхание. Против воли взглянула на Себастьяно. -  О чём он рассказал тебе? С кем его ты свёл? – Нив вновь переключилась на Матео. Не отдавая в этом себе отчёта, повысила голос.
[indent] - Ни о чём, госпожа, всеми богами заверяю! Клянусь вам!  С Мулом свёл, с Бешеным Родриго, с Десятником. Заодно и…, - Матео скривился, замолк на пару ударов сердца. Словно бы хотел остановиться, не говорить дальше – но страх пересилил, - с Бартоло, племянником моим... Я ведь так думаю… Что раз уж приехал ко мне, так пусть зарабатывает, зачем в доме нахлебник, правильно? Пускай сам зарабатывает себе на новый камзол, – взгляд Матео лихорадочно метался, с Нив на Себастьяно, и обратно. – И его малигарцу тоже тогда посоветовал. Бартоло и рад делу подвернувшемуся, про дядьку и думать забыл. Я его месяц и не видел почти. А вчера Бартоло ко мне заявился, пивом за сто ярдов разит… украшения принёс. Серьги, колечко, подвеска… Я перепугался, как серьги те увидел  – сам их госпоже Альбе продавал… Откуда, спрашиваю, они у тебя? Где взял, клешня крабья? Алакса свидетельница – не знал я, для чего Аули люди нужны!
[indent] Нив едва заметно шевельнула пальцем, заставляя тени вокруг себя сгуститься.
[indent] - Бартоло… Он смышлёный, но жадный… Весь в мать свою… А когда пьяный, то у него любую тайну дознаешься… Проболтался, что с Мулом и остальными женщин подходящих искали… Для этого их Аули и нанял.  Связывали… потом на маяк заброшенный везли, что рядом с городом… Там места дурные, люди обычно боятся ходить… Тогда Бартоло госпожу Альбу от серег и избавил… - рассказ Матео стал более быстрым, но гораздо менее связным,  - Поймите, я бы сразу же всё рассказал… Но я испугался… за Бартоло… родная кровь, поймите, госпожа, господин!
[indent] - Не за племянника ты боишься, мастер. Если бы боялся, то умер бы, но не сказал ничего. За своё благополучие ты боишься, и только лишь за него, - Нив стало гадко и противно. Так, словно в грязи извалялась. Она невольно отодвинулась от Матео, кивнула в сторону плетений, спрашивая у Себастьяно, пора ли их распускать.

Отредактировано Нив МакКенна (2019-10-09 00:09:38)

+2

11

Помни имя своё.
Не данное при рождении. Не полученное в грязной подворотне.
Не путай его с дружеским прозвищем или ласковым возлюбленным словом. Не обманывайся, не блуждай во мраке и помни: тот, кто сделал первый шаг на трудной тропе борьбы с силами тьмы, кто осмелился бросить вызов Кабалу, до скончания века зовется мнимоником.
Помни имя своё; помни цель, которая поведет сквозь самую стылую ночь путеводной звездой. Борись из последних сил: Ерополем не оставит от этого мира камня на камне, и любая ошибка стоит тысячи жизней.
Цель оправдывает средства. А их цель - тем более.
Себастьяно де Салуза не вмешивался в допрос своей бывшей ученицы, не оценивал её методы, не пугался грамотно сплетенной иллюзии, заставившей несчастного трактирщика вспотеть от пота и стыдливо прикрывать осрамленные портки. Лис не говорил Нив, как следует поступать, что следует спрашивать, на что следует давить: он знал, что малигарская девочка, привезенная в Салузу, казалось, целую вечность назад, давно мертва. Растворилась в водовороте событий и тревог, отринула прошлое и зрит наяву будущее. И он её больше учить не смеет.
Но всё это не мешало старому магу вслушиваться в каждое слово, которое лепетал испуганный подлец.
И когда допрос достиг своего накала, когда Нив осталось совсем немного, чтобы окончательно раздавить паразита, превратить остаток его жалкой жизни в настоящий кошмар, Себастьяно де Салуза предупреждающе поднял правую руку.
- Тот маяк, куда Бартоло возил несчастных... что с ним не так?
- Дурное место, господин мой! Как есть дурное, чтоб мне пусто было! Там постоянно не по себе, ветер завывает, словно тысяча бесов, а прошлый смотритель, как говорят, повесился под самой стрехой!
Архимаг недовольно поджал губы. Местные суеверия его беспокоили чуть больше, чем подошвенная грязь.
- Почему заброшен?
- Лет пять назад после могучих приливов образовалась мелкая коса, - лицо Матео, серое, как пергамент, дрогнуло, - и маяк оказался бесполезным: всё одно корабли делали большой крюк, огибая берег. А новый мы быстро построили - по нему и ходят теперь.
Себастьяно медленно обошел испуганного ювелира. Остановился за его спиной, поглядывая на поблескивавшую в волосах седину. Наклонился так низко, что губы архимага оказались на одном уровне с ухом скупщика краденного, а по совместительству - соучастника невероятно поганого, мерзкого преступления.
- Если ты соврал нам, Матео..
Ювелир пискнул, но не смог оторвать взгляда от Нив, которая становилась все страшнее в его глазах.
-... то мы вернемся. И тогда ты позавидуешь смотрителю маяка.
Изумрудные нити опутали голову несчастного, прикоснулись к вискам, затылку, ушам и глазам. Последнее, что слышал ювелир, прежде чем погрузиться в глубокий, смывающий все тревоги сон, был голос старого архимага:
- Помни об этом.

Ему не было жаль ювелира.
Не было жаль глупого Бартоло и его дружков.
Он не испытывал к ним ненависти или жалости - они были всего лишь людьми: с их низменными ценностями, интересами, желаниями и страхами. А мнимоникам, к их общей радости, предстояло быть выше всего мирского.
Они шли по улице медленно, вровень, на расстоянии всего пары шагов друг от друга. И хотя экзекуция закончилась вот уж как больше получаса назад, Себастьяно до сих пор помнил с каким невероятным усердием, нескрываемым удовольствием его бывшая ученица допрашивала ювелира.
И он, похоже, догадывался о причинах.
Тяжелый разговор никак не шел из ума, но Себастьяно не знал, как начать.
Они минули город, и вдалеке показался серый перст маяка. Старик остановился. Медленно повернулся, слушая, как где-то под ногами, под обрывом, разбиваются тысячи волн.
- В своё время, - начал он, - я познакомился с твоими родителями. Не самые прекрасные воспоминания, если быть до конца честным: нас с ними едва не убили, но на пару с твоим отцом нам удалось расправиться с негодяями из ферох, которые терроризировали округу.
Себастьяно замолчал. Попытался найти нужные слова, но не смог.
- А потом мне пришлось вернуться на призыв и забрать сначала твоего брата. А затем и тебя. Знала бы ты, как менялись глаза твоей матери при каждом моем появлении. Как заинтересованное дружелюбие сменяется неподкупной ненавистью, как ненавидит она одно мое существование, как винит меня в том, что её дети - единственные дети! - были наделены даром магии.
Волны всё так же бились у ног. А старик молчал, словно надеясь на их подсказку. Напрасно.
- Я забрал свет из её жизни. А вместе с её светом погасло пламя твоего отца, Нив. Тем, что я спасал тебя и Фланнана, я без единого удара убивал твоих родителей. Моих друзей.
"И я знал об их гибели, - Себастьяно глядел в сторону от бывшей ученицы, - знал, что должен был рассказать, но не посмел. Не сумел признать собственной вины".

+2

12

[indent] У малигарцев этих вечно родни, словно блох на дворовом псе… Словно блох… На псе… Крутилось в голове Нив настойчиво, навязчиво. Стучало глухими ударами барабанов; переливалось тонким звоном колокольчиков; щёлкало кастаньетами, так популярными у каратских артистов. Сам того не заметил Матео, как ещё больнее всковырнул гнетущий душу Нив нарыв, заставив его обильнее сочиться едким, отравляющим гноем.
[indent] Родни в Килмарне и у Нив оставалось полно. Да только что толку ей было до них, если братья и сёстры ордена давно ей стали гораздо ближе и роднее? Что Себастьяно был для неё больше родственником, чем многочисленные тётушки, дядюшки и кузены? Всё так.
[indent] Но родители были исключением. До них, как оказалось, Нив дело всё ещё было.
[indent] Силуэт старого маяка виднелся вдалеке, а волны Чистого моря шумели как-то по-особому тоскливо. Или Нив так только казалось. Кроме Мнимоников, вокруг не было ни души. Ни местных жителей, ни нахоженных троп.
[indent] Нив остановилась вместе с Себастьяно. Развернувшись к нему лицом, молча слушала, прикусив губу, не отводя тяжёлого взгляда. Впилась зубами в губу, и почувствовала солёно-железистый привкус крови на языке.
[indent] У малигарцев этих вечно родни, словно блох на дворовом псе…
[indent] Нив видела, как Себастьяно нелегко было говорить о прошлом. Непростая, тяжкая эта тема была и для него. Сирша и Тиарнан не были для бывшего наставника чужими людьми, мелькнувшими ненадолго, чтобы навсегда исчезнуть из жизни и памяти. Девушка осознала, что никогда даже не думала спрашивать, как оно было тогда, пятнадцать лет назад, что происходило между родителями и Себастьяно, когда мало что понимающая Нив смотрела на пики Бен-а-Вейс, что, удаляясь, медленно таяли на горизонте. И что было в тот год, когда Малигар покидал Фланнан.
[indent] Нив молчала. Не пыталась перебить бывшего наставника. Подождала немного, пока смолкнет его голос, и только после начала говорить.
[indent] - Сколько себя помню, у всех вокруг были большие семьи. Много детей, - она начала издалека.  – Пять, семь, десять – у всех по-разному. С нами, со мной и Фланном, было не так. Нас у родителей было только двое. Сейчас я понимаю, как мама относилась к нам гораздо более трепетно, чем другие матери клана относились к своим детям, - Сирше, провожая Нив в дальний путь, плакала горестно, отчаянно рыдала навзрыд.
[indent] - Мне сложно понять, что она тогда чувствовала, когда отдавала нас, я никогда не была матерью. И никогда ей не стану, потому вряд ли это пойму, - прокушенная губа болела, но Нив была этому даже рада. - Она… она была не права в отношении тебя. Ей стоило винить магию, судьбу, богов. Не тебя, - с неохотой произнесла Нив.
[indent] Темнело.
[indent] - Я хотела вновь увидеть её, её и отца. Рассказать, что была счастлива все эти годы. Что мы с Фланном посвятим всю жизнь великой борьбе, и она может порадоваться за нас, - Нив жалела, что не видит взгляда Себастьяно. Вздохнула, эмоции раздирающие выплёскивая наружу,  – Думала об этом всё время, как добиралась до Килмарна. И не сказала. Не…некому было рассказывать. Уже больше десяти лет как некому. Только камням могильным, - Нив говорила всё громче, всё быстрее. Сморгнула подступившую слезу.
[indent] С тех пор, как узнала о их смерти, Нив заплакала впервые.
У малигарцев этих вечно родни, словно блох на дворовом псе…
[indent] Допрашивать ювелира было проще. Легче. Не так выматывающе.
[indent] Нив сделала несколько шагов, оказавшись впереди бывшего наставника, и затем развернулась к нему.
[indent] Ей. Надо. Видеть. Глаза. Себастьяно.
[indent] - Скажи мне… это для тебя новость? Или… ты… знал? – громкий голос сменяется шёпотом. Вопрос, не дающий покоя, задан, повис в воздухе серой паутиной.
[indent] Сбоку, с другой стороны от обрыва, Нив заметила отпечатавшийся в жирной грязи след. Не её. Не Себастьяно.  Значит, кто-то недавно здесь всё-таки был.

+2

13

В нашей жизни так много неприятных вещей, неловких моментов и колких слов, которые так и норовят залезть под кожу, ввинтиться как можно глубже, сделать больнее, что новая неприятность не должна быть штукой удивительной и неожиданной. Давным-давно стоит привыкнуть, что больше чем радовать, этот мир любит втаптывать нас в грязь лицом, при этом вытерев башмаки о великодушно подставленную спину.
Прожив на свете больше ста лет, познав и горе, и радость, Себастьяно де Салуза так и не научился одному: приносить дурные вести дорогим людям. То первые узнают без него, то вторых в его жизни преступно мало.
И вот теперь, стоя лицом к лицу с собственным страхом, с девочкой, которая так для него и не стала могущественным архимагом, грозой ювелиров и пройдох, старый маг молчал, а вместо него говорили волны.
Каждое слово Нив, наполненное едва заглушенными слезами, било наотмашь, вспарывая его душу, оседая на сердце черным пеплом. Каждый её взгляд - непростительно смелый и открытый - был вызовом. Призывом к правде.
Он все молчал.
А потом девочка заплакала, и её соленые, как море слезы, растопили последние крупинки льда.
- Знал, - наконец выдавил из себя маг чуть слышно, - но так и не смог рассказать вам об этом. Не хватило сил.
Признаться? Взять ответственность? Огорчить?
Так много вопросов, но всего один ответ: да. И Нив это знала.
- Я ненавидел себя с тех самых пор, как вернулся из Малигара. Как соврал тебе и брату о том, что не смог заехать к родителям, как орден призвал меня обратно. Ненавидел... ненавижу до сих пор, Нив.
Старый мнимоник сделал шаг в сторону от дороги. Глянул под ноги, присел, разглядывая желтую, примятую траву, неровный след нескольких пар ног, ведущих куда-то в сторону.
Затем поднялся, отряхивая ладони о штаны.
- Если хочешь, то вернись в трактир. Подожди меня. Сейчас не лучшее время, чтобы лезть в чужое горе.

+1

14

[indent] Нив сглотнула. Вот они слова, горькие, слова тоскливые. Произнесены. Помнящая хотела узнать правду, и она её узнала. Но стало ли девушке от этого легче?
[indent] Нет. Не стало
[indent] От правды не скрыться, от правды не убежать, зная её, не притворишься, что ничего не говорили, ничего ты не слышал. Уши заткнул, или голову спрятал под мутной толщей воды. Она, правда, всё равно останется с тобой.
[indent] Взгляд Себастьяно говорил, что ему нелегко, взгляд Себастьяно говорил, что ему жаль. Но Нив это утешало мало. Девушка отвернулась от бывшего наставника. Подойдя ближе к обрыву, вслушиваясь в шум бьющихся в сгущающейся темноте волн, девушка достала льняной платок из небольшой сумки, что висела на поясе. Платок, чистый, что снега на малигарских вершинах, вскоре таким быть перестал. Влага от пролитых слёз, кровь, что была на разбитой губе… всё появилось на нём отражением горя Помнящей.
[indent] Движения Нив, вытирающей лицо, были непривычно хаотичны.
[indent] Ей было больно – словно бы Себастьяно свежую рану, не жалея, присыпал доброй горстью соли. Нив хотела услышать произнесённое вслух подтверждение своим догадкам, но не представляла, что слушать их будет непросто.
[indent] Девушка чувствовала себя так, будто её предали. Её и Фланнана. Словно в живот воткнули стилет, а затем, не удовлетворившись полученным результатом, ещё и провернули его.
[indent] То, что Себастьяно тоже страдал от своего молчания, не утешало.
[indent] Пропавшие женщины Бирнаццы, заброшенный маяк, Хромой Аули, Бартоло и ювелир Матео… всё это отошло для Нив куда-то далеко-далеко. Задание ордена, на котором весь день девушка пыталась сконцентрироваться, окончательно пало под натиском личного горя.
[indent] Как мог Себастьяно молчать о таком?
[indent] Как? Он? Мог?
[indent] - Годы… я считала, что мама и отец живут где-то там, в Килмарне. Напрасно считала. А ты знал… Каждый день, говоря со мной и братом, показывал узоры плетений… и так и не рассказал. Но разве мы с Фланном, не заслуживали права знать? Почему же ты отнял его у нас?  Из-за того что… боялся? - девушка повышает голос, и в горечь её голоса вплетаются ноты обиды и презрения. Пусть говорит она громко, пусть похитители, если скрываются где-то рядом, могут услышать шум её голоса… в эти удары сердца Нив об этом не думала. Слова её ранили, слова её покоя не приносили.
[indent] – Пусть ты и ненавидел себя, но что мне до той ненависти? - и то, что сама она, возвращаясь из Малигара, мучилась, не зная, как сообщить обо всём старшему брату, как заговорить с Себастьяно, не вспоминалось уже Нив, похороненное под грузом обиды.
[indent] По щеке покатилась злая слеза, и Нив вытерла её перепачканным платком. Она постояла минуту, не поворачиваясь, боясь, что если вдруг заговорит, то расплачется, горько и громко, как девочка-малышка, не в силах справиться с собой.
[indent] Затем повернулась, комкая платок в руке.
[indent] - Я так и поступлю, - Нив говорит отрывисто, разделяя каждое слово долгой, длинной паузой. Не нарочно – просто так легче сдерживать подступающие к горлу слёзы.

[indent] Нив, вопреки своему заявлению, в трактир не возвращается. Она, бредя обратно по пройдённому мнимониками пути, прошла ярдов двести, скрываясь от бывшего наставника за полосой из леса и кустарника. Села на упавший – от грозы ли, от старости и гнили – ствол дерева, где совсем недавно они проходили с Себастьяно. Всхлипывая, Нив уткнулась лицом в скомканный, украшенный кровавыми разводами платок.
[indent] Шум волн заглушал звуки её плача, чуть отдалившийся маяк всё так же темнел вдали.

Отредактировано Нив МакКенна (2019-11-15 17:16:12)

+1


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Прошлое » Поведай мне правду


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC