Приветствуем в Забытых Землях, мире магии и древних чудовищ.

У нас есть страны, аристократы и спецслужбы, но мы нацелены в первую очередь на приключения, исследование нового континента и спасение всего мира от культа колдунов-оборотней. Играть высокую политику будем только если наберется достаточное количество инициативных заинтересованных игроков.

Более подробную информацию об игре вы получите, перейдя по одной из ссылок в нижнем меню.
Неисторичное фэнтези ● Реальные внешности ● 18+

Загадки Забытых Земель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Память о событиях » позолоти ручку


позолоти ручку

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Место и время: 20 день месяца тепла 1294 года от Исхода; Мессиания, Тито
Участники: Дени Вильре, Лахлаан Лориэн-ан

Лаан не слишком печется о материальных вещах. Самое ценное, как он считает, у него лук. А вот кто-то другой вполне может позариться на блеск драгоценных металлов, о сохранности коих их владелец не очень-то печется, пока прогуливается по городу.

Отредактировано Лахлаан Лориэн-ан (2019-09-05 21:24:06)

+3

2

[icon]https://i.imgur.com/FXLRNxg.gif[/icon]

Жизнь среди людей – это, конечно, до сих пор для Лахлаана было дивным-дивом. Который уже год пошел? Второй? А он все равно, пусть и следует действующим порядкам, но не понимает их. Делает всё по памяти и так, как его научили поцелованные огнем. Будто заученный в детстве стих песни о происхождении Элинделла, на старом наречье Первых, с трудным произношениям – он учил его чуть ли не со слезами на глазах, в глубине душе уже начиная ненавидеть эту самую песню. И её смысл, и хитросплетение метафор и сравнений упорно ускользали от маленького Лаана – да, он выучил её и пел, однако не понимал.

Сейчас не слишком понимает, что уж о нем в детстве-то говорить?

Так и с человеческими порядками – странные, непонятные, необъяснимые! Деньги за товары и услуги. Вражда. Убийства ради убийства. И – пожалуй, это было самым странным! – положение в обществе мужчин и женщин. Лахлаан просто не мог уложить в своей голове эти странные «настоящий мужчина», или «истинная женщина». А также необъяснимое «девушка должна быть женственной и нежной, а мужчина суровым и мужественным». Но разве не является девушка женственной потому что, некромантул её побери, она – женщина? А почему она «должна быть нежной»? Кому должна? Зачем должна? Отчего мужчине быть нежным нельзя? Одни вопросы, ответа на которые так и не последовало. Вот просто потому что. Оставалось только вздохнуть и принять эти странные обычаи как данность. Даже если Лаан её категорически не понимал, вот совсем. Ни на мгновение. Иногда ему казалось, что вот-вот и он познает какую-то сокрытую истину этой странной разницы между женщинами и мужчинами у людей, однако оно так и оставалось только «казалось». Просветления не случалось. Лахлаан не улавливал, и чем дольше и больше бывал среди людей, тем яснее видел, что разница – только у них в головах.

Донести, правда, своё откровение до окружающих он даже не пытался. Разве что до поцелованных огнем – с ними делился своими наблюдениями. Чтобы они потом корячились и пытались на пальцах объяснить ему очевидные для них истины. На практике выходило что-то вроде «э-э… ну… потому что… понимаешь… ну, в общем… и вот! ну что, понятно?». С мертвой точки понимание не сдвигалось, и снова Лахлаан возвращался к уже привычному решению: просто запомни, Лаан. запомни и не забивай голову. выдыхай.

Прогулка по красотам Тито – дело привычное и даже уже любимое. Местные жители на излишне радостного юношу внимания не обращают – они к нему привыкли в большинстве своём, и удивления он больше не вызывает, только снисходительные улыбки или недовольное (быть может, жалостливое?) качание головой. Ходит, улыбается, широко распахнутыми глазами смотрит на мир вокруг; иной раз задерет голову к небу и так и идет, чудом обходя встречных прохожих. Подходит, спрашивает к какому-то торговцу: «а что это? а зачем это?» с невероятным акцентом, внимательно слушает ответ, кивает и уходит с (ну, естественно!) улыбкой. Судя по всему, последние деньги свои спускает, вытряхивая весь мешочек с монетами на прилавок, покупая хлеб и фрукты, чтобы выйти и раздать их сиротам. Как-то это безалаберно. А на что сам жить будет?

Им и невдомек, что ему есть и где жить, и на что, и даже как. Им невдомек, что живет он – строго говоря – куда лучше их самих.

На него повесили ярлык «идиот какой-то» или, помягче, «дурачок». Зато отменный следопыт и эти леса от берегов и до самого Темнолесья знает, кажется, лучше всех прочих. И даже границы Темнолесья. Местные (да и неместные тоже) сошлись, видимо, на том, что никто не идеален, а Лаан, говорят, всю жизнь прожил с отцом-отшельником в Шепчущем лесу, а оттого такой странный парень. Одним словом, его повадки были вполне объяснимы.

И вот сегодня тоже – сначала высыпал все монеты торговцу хлебом, а купленное раздал детям (они уже как по расписанию его ждут); затем прошелся по оружейным; теперь рассматривает диковинки на прилавках, нагибаясь к ним и внимательно рассматривая. Драгоценные камни на подвесках такие странные, совсем непохожие на то, к чему он привык. Такая грубая работа! То ли дело украшения мастеров эл-антаур – будто самим великим Духом сотворены, будто самой матерью-природой, такие изящные у них, тонкие линии, и четкие грани у камней, сияющих в лунном и солнечном свете всеми цветами радуги.

Лахлаан рефлекторно касается браслета на запястье, спрятанного под тканью рукава и осторожно улыбается.

Приглянулось что-то, странник?

Юноша снова улыбается (чуть виновато, извиняясь этой своей улыбкой), после чего качает головой и отходит, поправляя беспечно висящий на сумке через плечо плащ – на нем брошь с зеленым камнем, и разве что стрелка туда не показывает «своруй меня», так удачно она блестит.

Что за дела у тебя на аватарке, куда ты дел Леголаса?!!!

а вот так. да, это лаан, он так выглядит :D

+7

3

- Ох-ты, опять наш местный дурачок гуляет, - толстый Робб, подбоченившись, облокотился о край своей телеги, груженой глиняными кувшинами, тарелками и другим подобным товаром.
Он часто приезжал торговать в Тито – его многочисленное семейство, живущее чуть в стороне от города, мастерило посуду, а Робб ее продавал. А еще болтать любил, и Дени, если заезжал в городок, непременно останавливался с ним, чтобы разузнать новости, - толстяк был лучше любых информаторов.
- Что за дурачок? – Дени, обернувшись, пробежал взглядом по толпе гуляющих по рынку зевак.
Тито был совсем небольшим городком (по большему счету деревянным, но с высокой каменной стеной и башней над южными воротами), так что и рынок тут крупным не был - местным, где почти каждый друг друга знал, и такого хватало.
- Кто б знал толком, откуда он? – рассмеялся Робб. – Вон там, смотри, у Магды, возле ее сыров застрял.
Дени выполнил его указания и - точно! – уперся взглядом в темноволосого совсем молоденького паренька, с луком за спиной, загадочно уставившегося взглядом вовсе не на сыры, а в небо. 
- Ходит, на товары пялится, глупость спрашивает, - продолжил тем временем Робб. – Ничего не покупает, разве что еду, да и ту чужим детям раздает.
- А сам не ест что ли? – усмехнулся Дени.
- Ест, наверное. Я что слежу?
- Ты говоришь, что все детям...
- Не придирайся, мать твою! – взорвался Робб, стукнув кулаком по борту телеги. Старая бабка, смотревшая было тарелку, охнула с испугу, положила товар на место, и засеменила прочь. – Эй, мамаша! Ты куда? – крикнул ей торговец, но та лишь ускорила шаг.
- Умеешь с покупателями общаться, да? – поддел Дени.
- Да ну ее, - отмахнулся толстяк. – Лучше дальше слушай. У этого парня, - он снова кивнул в сторону лотка с сырами, - с головой не все в порядке. Как дите наивное! Не местный – откуда-то из лесов приходит, иногда следопытом нанимается. Лаан зовут. Страное имя, да? Но денег у него немеряно, точно говорю. На нем одних украшений сколько висит... Брошь видел? А браслеты? А лук? Ты только глянь!
- Хороший лук, - согласился Дени, заценив тот издалека - подобного он, и правда, давно не видел в Мессиании.
- И денег много – он их не считает, - Робб заговорщицки подмигнул.
- Ты к чему клонишь? – Дени уже просек его намек, но все же предпочитал услышать все вслух.
- Да все ты понимаешь! – не купился тот. – Я тебе просто хорошую идею подаю! Как конфетку у младенца...
- Сам-то что?
- Дык я с горшками! Кто их продавать будет? Да и ты меня шустрее. А после все поделим.
- Ишь ты! Если ты с горшками, то тебе за что платить?
- За идею. Кто богатого дурака выследил?
- Ладно, посмотрим, - рассмеялся Дени. – Пойду поболтаю с твоим «дурачком». Посмотрю, что он за фрукт.
Робб активно закивал, а Дени, перепрыгнув разлившуюся посреди дороги лужу, бодрым шагом направился вдоль лотков и телег к темноволосому парнишке, уже продолжившему свой путь среди толпы. Идея Робба ему не особо нравилась, но заинтересовала. Если этот «следопыт» и впрямь дурачок, то что б его добро не выманить? Он его, не считая, спускает на чужих бедняков, значит и с бедным магом вполне может поделиться. В последнем Дени если и покривил душой, то совсем немного – службу он начал не так давно, и жалование его своим размером оставляло желать лучшего. А если уж говорят, что хочешь жить – умей вертеться, то Дени и вертелся. Как мог. Далеко не всегда честно.

- Лаан! Подожди, ты-то мне как раз и нужен! – парня он перехватил уже у самого выхода с рынка. – Ты же следопыт? Мне тебя посоветовали. Есть хорошее дело – нужно переговорить. Но не здесь, - Дени быстро осмотрелся, зацепился взглядом за вывеску выстроенного рядом с рынком трактира «Русалкин хвост» и кивнул в его сторону. – Там. Посидим, поболтаем. Идет? Я тебя угощаю ради такого случая.
Краем глаза он покосился на брошь, приколотую к плащу следопыта - зеленый камушек притягивал внимание. Быть может, и прав был Робб – деньги у этого Лаана имелись немалые, а раз так, то им нужно было найти достойное применение.

Отредактировано Дени Вильре (2019-09-04 20:29:52)

+6

4

Он проходит буквально пару метров, по пути чуть не врезается в какого-то здоровяка, засмотревшись на бабочку. Ну кому тут, кроме него, будет дело до какой-то там бабочки? А Лаан чуть шею себе не свернул, пока наблюдал за взмахами маленьких крыльев, протягивая в их сторону руку. И столкнувшись – почти столкнувшись – со здоровяком, улыбнулся на его грозное предупреждение «смотри, куда прешь», в котором без труда угадывалось «а то ноги тебе вырву, коротышка». Суровое выражение лица громилы, при виде лучезарной (и виноватой, разумеется) улыбки юноши, сменилось сначала недоумением, а потом равнодушием. Очередной человек, решивший что-то вроде «дебил, что ль, какой?».

Это Лаану еще повезло. Вполне возможно, что другой такой двухметровый шкаф на его извините-я-не-заметил улыбку ответит еще более грозным «че улыбаешься» и пихнет плечом. Учитывая вес юноши и полную неподготовленность к таким поворотам событий (да он просто не успеет собраться, скорее всего), после этого пиха пролетит он метр точно. Пару раз так и бывало. Чему это ему научило? Ничему. Просто не повезло в тот раз встретить злых людей. С кем не бывает. Крест сразу на всем человечестве из-за пары сволочей он не поставил.

Стоило обойти здоровяка, сделать несколько шагов сторону, как кто-то подскакивает к нему из-за спины, окликнув по имени. Первая мысль Лахлаана: мы знакомы? Но он даже озвучить её не успевает, как его заваливают словесным потоком, перехватывая и практически лишая возможности вежливо откланяться или сделать вид, что не заметил. Впрочем, по лицу юноши видно, что обдумывает он именно это «а мы что, знакомы», потому как голос подскочившего к нему мужчины звучал как-то дружелюбно, панибратски, будто они уже не первый раз видятся. Потом то, конечно, всё проясняется – следопыт, посоветовали. Тяжкие мысли отступают и лицо Лаана вновь светлеет. Он кивает несколько раз, подтверждая: да-да, следопыт и вообще в поход хоть сейчас готов отправиться – все пожитки при себе. Но мужчина его энтузиазма не разделяет, по-видимому, и предлагает обсудить всё в трактире рядом. Юноша поднимает взгляд, смотрит внимательно на вывеску, поднимая руку к подбородку и касаясь кончиками пальцев губ.

— Угошаешь? — переспрашивает Лахлаан и хитро сощуривается; говорит на веранском с жутким акцентом, будто прожевывает слова, округляет их, меняет звуки.

— Шладкое можно? — глаза у него начинают блестеть. Сладкое он любит. Очень любит. У него народа дефицит сахарных конфет и потрясающе вкусного марципана – их вообще нет. Фрукты сладкие есть, а вот сами сладости… как-то не срослось, а потому все гастрономическое разнообразие Лаан познал только среди людей. Жареное мясо и овощные блюда – это нет, это и у них есть (мясо, правда, редко до печального, хотя и не сказать, что Лахлаан из-за этого так уж прям страдает), а вот десерты…

Получив удовлетворительные ответ, юноша заулыбался еще более воодушевленно. Мысленно уже сидел в трактире, огромными глазами смотрел на сладости и гадал, с чего бы начать. Наверное, права была сестрица, говоря, что избаловала его.

Уже в самом заведении Лахлаан, когда уселся за стол и положил плащ и сумку на стул рядом, помотал головой и всем своим показал, что понятия не имеет, что брать. Главное «шладкое». Остальное уже не важно. На вопрос о выпивке так же помотал головой. Суть слова «выпить» уловил за два года, примерно в ста процентах случаев оно означало алкоголь.

— Вкус нет нравится, — он пожимает плечами, строя козью морду. Не только вкус, но и производимый эффект. Не тоже самое, что есть ягоды с той стороны водопада на южных границах Элинделла, когда в голове чисто, но все вокруг ярче, мысли ярче, и тело – мягкое, ватное. Алкоголь же был… противным. Голова густела, густели мысли и даже, кажется, кровь. В глазах начинало туманится, размываться. Это юноше не нравилось от слова совсем, а раз ему не нравилось – значит отрава, и организм автоматически врубал срочную нейтрализацию «яда». Лахлаан, как бы, напиться не мог в принципе. Однажды его пыталась споить группа людей, которых он проводил к горному хребту; наверное, были уверены, что этот почти мальчишка, невысокий и тощий, выросший в лесу, упадет с первой же кружки эля. Они были очень неприятно удивлены.

— Как есть твое имя? — поинтересовался он, положив локти на стол и подперев ладонями лицо. – И куда идти? Только не в далеко Темный Лес, там демоны, — Лаан звучал вполне серьезно. Хотя прежде сказать «демоны» без попыток подавить приступ неконтролируемого смеха не обходилось. Потому как было в высшей степени странно так говорить о себе же и своем народе. «Лесные демоны». Подумать только.[icon]https://i.imgur.com/FXLRNxg.gif[/icon]

Отредактировано Лахлаан Лориэн-ан (2019-09-05 01:36:31)

+5

5

- Шладкое так шладкое, - кивнул Дени, заказывая юному следопыту угощение.
И вскоре стол уже покрывали ягодные пироги, мед, варенье, засахаренные фрукты, карамельные яблоки и «петухи» из жженого сахара на палочках – в общем, все, что могло найтись из сладостей в трактире маленького городка. Сам Дени намазал себе за компанию хлеб медом и никак не мог отделаться от чувства, что привел в трактир малого ребенка, а не взрослого уже детинушку.
Но вот выпить вина паренек отказался – не пьет, мол, невкусно.
- Это ты бражку у меня дома не пробовал, - вздохнул Дени, наливая вина хотя бы себе и соображая на ходу новый план по выманиванию денег и информации. – Бражка и сладкая, и вкусная.
Трактирщик, как раз проходивший мимо, демонстративно фыркнул на то, что обхаяли его вино, и, ворча, пошел высказывать свое недовольство посетителям за соседим столом. Впрочем, с бражкой, может, Дени и перегнул – он был слишком мал, чтобы все хорошо запомнить про родной дом. Помнил лишь, что тоже собирали ягоды, варили варенье, и мать с сестрами потом пекли пироги, а если варенья оставалось в погребе много с прошлых лет, то его перегоняли в ту самую брагу. И иногда он ее воровал, чтобы тоже попробовать – взрослым же нравилось! Вот и помнил, что та сладкая и совсем непохожая на пиво или самогон. 
Вспомнилось прошлое совсем невольно, и Дени вздохнул. Ему-то даже в детстве никто такой стол со сладостями не накрывал: получил за хорошее поведение кусок хлебе с вареньем – и вали подальше, глаза не мозоль.
- Дени, - представился он Лаану, когда тот вдруг спросил про имя. Хотел было соврать, но потом подумал, что его половина Тито знает - спроси на улице, тут же ответят. Так какой смысл врать?  - Мне нужно будет попасть в земли к северу от Тито. Далеко от этого города - в леса.
Если бы еще сам Вильре знал точно, куда ему надо. Нэле, старая бабка, живущая в небольшой деревушке в окрестностях Тито, заявила солдатам, что видела разыскиваемого империей Ренарда Тома, листки с изображениями которого висели сейчас в каждом населенном пункте Мессиании, вот Дени и отправили поболтать с ней, чтобы выяснить, врет женщина, чтобы получить награду, или говорит правду. На деле Нэле оказалась древней бабкой, хоть и довольно бойкой, но подслеповатой. Она точно описала мужчину, что прошел по дороге мимо их селения – высокий, сутулый, лысый. Теоретически он мог быть Тома, но мог быть и кем-то другим. Насторожило Дени лишь то, что за мужчиной, по словам старухи, бежал крупный черный пес. Про пса в листовке ничего не упоминалось, а ведь Тома действительно прикормил такого в Иларии. Мог ли пес последовать после случившегося за своим хозяином, никто не знал и до сих пор, честно говоря, не задумывался. Но получалось, что мог. И сейчас Дени как раз возвращался в Иларию, чтобы доложить начальству, что он узнал.
- Что там вообще на севере? – он махнул рукой, указывая направление. – В лесах. Далеко за этим городом, - раз уж он все равно сидел и болтал с мальчишкой, то почему было бы  не разузнать и что-нибудь важное? – Ты далеко водишь? Откуда ты сам Лаан? – Дени подпер щеку кулаком, опершись локтем о столешницу. – Ты ведь не живешь в Тито... Наверное, папка твой какой-нибудь местный вождь, раз ты у нас такой богач, – он усмехнулся. – И лук у тебя отличный, и побрякушек дорогих много. Поди, и денег куры не клюют.

Отредактировано Дени Вильре (2019-09-22 21:20:11)

+3

6

У Лаана глаза превратились в две огромные блестящие монетки от созерцания всего этого сахарного богатства, которое начало появляться на столе. Он поднял руки к лицу и прижал пальцы к губам, тихонько восторженно попискивая, вместе с тем жадным взглядом осматривая образовавшееся перед ним буйство сладостей. Даже не знал, с чего начать. Облизнулся, – раздосадовано и эгоистично подумал, что Киган его таким никогда не баловал, но тут же одернул себя, – вздохнул, еще раз пробежал по столу взглядом и, наконец, протянул руку к манящей красной кашице в небольшом блюде. Попробовал ложкой и удовлетворенно замычал.

Maeh flas! — и еще ложка в рот, и еще, да побольше. — Как назваться? — Лахлаан, с набитым ртом, тыкая в блюдо ложкой. — Очень так укусно! Ох! — судя по звукам, которые издавал юноша, у него сейчас происходил какой-то вкусовой оргазм во рту. Нет-нет, он иногда тоже брал сладкое сам себе, но между «побаловать себя» и «накормить детей» неизменно выбирал последнее, руководствуясь здравым смыслом и просто расставляя приоритеты. Лахлаан вполне проживет без сладкого, даже в принципе без привычной людям еды (вообще; и будет чувствовать себя великолепно), а вот дети из числа сирот и бедняков без должного питания не протянут.

Это классовое разделение на бедных и богатых; это чудовищное социальное неравенство Лаана до сих пор в ужас повергало. Он вообще не понимал, как один может набивать желудок и ни в чем себе не отказывать, когда другой сидят рядом голодный. Как один может наживаться на бедах другого? Как люди спят по ночам, зная о том, в каком несправедливом мире живут?!

А вот когда кто-то из потенциальных работодателей угощал – тут уж Лахлаан себе не отказывал. Порой ему казалось, конечно, что он будто предает принципы своего народа и берет гораздо больше, чем ему на самом деле необходимо, с другой же стороны – от даров отказываться нельзя, и это тоже важно. В конце концов, в Лахлаане всегда сражались два этих «нельзя» и «можно», но в итоге решающим аргументом всегда был требовательно урчащий живот и кончик языка, на котором уже почти ощущалась эта прекрасная приторная сладость людских десертов.

Юноша продолжал с энтузиазмом поглощать… как там ему сказали это называется? Веранье? Лаан запихивает в рот ложку за ложкой, время от времени поглядывая на собеседника и весьма убедительно ему кивая, будто боясь, что если останется безучастным хоть к одному сказанному слову – все сласти тут же испарятся. Да-да, бражка (Лаан кивает). Да-да, вкусная (кивает еще усерднее). Понятия не имеет, что такое бражка и почему она хранится дома у этого мужчины, но думает, что это, наверное, тоже какая-нибудь сладость. Эх, жаль, что дома! Он бы попробовал!

Уж при всей странности людей, их сахарные угощения – просто вершина вкусового блаженства!

— Дени! Здо́рово! — восторженно произносит Лахлаан, после чего доедает последнюю ложку «веранье» и блестящими, жадными глазами рассматривает блюда на столе – что же ему слопать следующим? В конце концов, его взгляд падает на засахаренные фрукты (уже ел не раз и знает, что это) и Лаан придвигает их к себе поближе, начиная увлеченно поедать. Еще раз уверенно кивает, показывая, что понимает всё: к северу от Тито, хорошо, понял. Зачем не интересуется – это не его дело. Его дело провести людей, а по каким делам им в то или иное место требуется попасть юноши уже не касается.

Ну, разве что люди захотят пройти в Великий лес. Тут уж он откажется и попытается переубедить.

— О-о-о, ничего! Там дальше леса, еще дальше – много орех! — Лахлаан неопределенно машет рукой в северном направлении. — Из них разный тварь лезть. И попасть в орех можно. Я бы не хотел! — он качает головой, а затем снова качает, теперь уже вместо ответа на следующий вопрос. Нет, мол, недалеко. По меркам самого Лаана, конечно, недалеко; учитывая размеры его родных краев – тут, у людей, вообще огрызок земель. Так что на сугубо его взгляд тут совсем близко все расположено.

— Только до Сторожить-Пики, дальше – нет,— произносит он, а после запихивает сразу несколько сахарных фруктов в рот, — там ешные шемоны, — выдавливает, продолжая активно жевать. Радуется, что Тауриэль тут нет, а то она бы, наверное, ему прописала строгий взгляд и отправила в комнату подумать над своим поведением. Совсем от рук отбился – ест хуже всякого зверя, еще и говорит с набитым ртом! Никакого воспитания!

Но – о, Великий дух! – это же так вкусно! Как можно вообще остановиться?!

— Из Шепчущий лес. Тут рядом, — Лаан машет рукой в сторону юга, после чего тихо смеется, — нет-нет, почему богасва? Денег нет, — юноша снова смеется, прикрывая глаза, — лук – подарок, — произносит он и с любовью косится на оружие, что прислонено к стулу, — нет богасва! Папа не был… много денег. Вообще не был денег. Совсем. В лесу жили, — Лаан пожимает плечами. Врать сейчас – легко. Лук и правда подарок. Денег у отца его действительно не было, как и богатства. Вот совсем. Лахлаан про такое понятие, как «деньги» вообще только среди людей и узнал. Надо же что придумали – обменивать товары и услуги на какие-то монетки! Зачем так усложнять?!

— Всё, что есть – подарок, — он широко улыбается, — хорошо поступал, так платили, — неловко произносит Лахлаан. Ложь уже дается ему легче, чем прежде, но он всё равно выглядит как-то угловато. Должно быть, опытный человек, сведущий в потемках ума, быстро разберет, что юноша что-то да утаивает, недоговаривает, а то и вовсе нагло врет.

— А ты откуда? За океан земля, да? Все здесь – оттуда, — это уже Лаан произносит с ощутимой тоской и вздыхает, — теперь везде – каменные города. Звери бегут, лес рубят. Он плачет, — грустно добавляет юноша, — это делает печаль меня, если признаться.[icon]https://i.imgur.com/FXLRNxg.gif[/icon]

Отредактировано Лахлаан Лориэн-ан (2019-09-09 01:31:12)

+5

7

Лаан съел первую ложку варенья, вторую... третью...
Варенье убывало, а он даже не думал остановиться или хотя бы эту сладость запить. Дени аж про свое вино забыл, наблюдая и гадая, сколько же еще в парня влезет, и не помрет ли он потом от этого. Но нет, Лаан помирать пока что не собирался, и чувствовал себя превосходно – умял до конца варенье, облизал ложку и перешел другому лакомству.
А заодно про лес рассказывать начал. Вот только понять, что он говорил Дени смог не сразу – говорил следопыт с диким акцентом.
- Там дальше леса, еще дальше — много орех! – вещал Лаан.
- Орех? – переспросил Дени, тут же представив заросли орешника.
Но Лаан продолжил:
- Из них разный тварь лезть. И попасть в орех можно. Я бы не хотел!
На этом воображение Дени дало крен и зависло.
Твари лезут из орехов? Да еще и другим можно попасть в орех? Это как?
Он вспомнил слова Робба, что с головой у парня совсем плохо, и уже готов был полностью в это поверить. Не может ничего вылезать из орех, кроме червяка... разве что из... прорех?
Дени чуть себя по лбу не щелкнул, сообразив, что именно этот непутевый следопыт имел в виду. Орехи – прорехи. Похоже ведь! Тогда получалось, что на западе много прорех. Отлично! Хоть что-то ясно! Но если так, то зачем туда потащился Тома?
Но только Дени подумал, что все понял, как Лаан подкинул следующую загадку:
- Только до Сторожить-Пики, дальше — нет,  там ешные шемоны.
«Шемоны – демоны, - быстро перевел про себя Дени. – А тогда "ешные" - что?»
Фантазия Вильре опять дала сбой. Вообще, после «ешных» почему-то первым делом представились ежи. Но ежи, вроде как, совсем не подходили по звучанию. Ешные-ешные... Нежные? Нежные демоны? Неудивительно, что ходить за «Сторожить–Пики» нельзя. Дени чуть сам от этого не гоготнул вслух, но все же уточнил:
- Не надо мне к Пикам, так что твои ешные-нежные демоны могут спать спокойно. А про богатство... Там подарок, тут подарок... Странные у тебя были наниматели, если платили не деньгами, а вон, - он кивнул на его запястье, - браслетами да камнями.
Лаан явно привирал: платы большой он бы от переселенцев не получил (а драгоценностями и вовсе не платят – кому это надо?), так что сам бы себе свои цацки на заработок не купил точно. Но при этом, если верить Роббу, деньги он не экономил, тратя все на еду для сирот – значит, они у него откуда-то были.
- Да, из-за океана, - подтвердил Дени слова Лаана, решившего в свою очередь хоть что-то разузнать. – Там много городов и деревень. Есть совсем маленькие в несколько домиков, а есть огромные – можно целый день бродить и заблудиться. И есть высоченные дома, с  крыши которых люди внизу будут казаться муравьями. Добираться до моей родины очень долго... на больших кораблях, которые летят по волнам, расправив паруса, словно птицы крылья, - Дени прищурился. – Плавал когда-нибудь на корабле? Ну а звери... Города и строят, чтобы звери тебя не съели. И лес растет разве не для того, чтобы приносить пользу? Странный ты... Где тогда жить, если ничего не строить? Как согреваться от холода? Шить одежду? Защищаться от хищников? Увы, по щелчку пальцев ничего не получится.
Дени поймал себя на том, что разговаривает с парнем, словно тому лет пять – не более. Аж самому стыдно стало, какие банальные вещи он пытался до этого дурачка донести!
- Я, кстати, тоже бедный.  Совсем. Как сиротки, которых ты кормишь, - Вильре с жалобным выражением на лице развел руками. – И совсем бы не отказался, если бы ты и мне денег пожертвовал. Или еще что-нибудь ценное на жизнь и пропитание.
Врал он с серьезной мордой, не краснея. Надо же было определить пределы дурости этого Лаана: глядишь, и воровать у него ничего не надо – сам отдаст.

+4

8

Лахлаан замирает на несколько секунд и смотрит на мужчину неморгая, а затем пожимает плечами и продолжает увлеченно поедать засахаренные фрукты. Дескать, не знаю – пусть странные. Я, мол, не спрашивал, почему не деньги, а такие вот подарки вместо платы. На всякий случай, еще раз пожимает плечами, словно пытаясь своими ужимками поселить в сознании Дени мысль, что, возможно, у нанимавших его людей просто-напросто не было монет. В конце концов, не у всех здесь есть деньги – это Лаан уже успел усвоить. Единственное, чего не учел юноша: он явно не производит впечатление человека, который сдерет последний асс со своего нанимателя; скорее предпочтет вообще не брать оплаты, чем оставлять совсем без гроша в кармане.

— О-о-о! — восторженно произносит Лахлаан, слушая рассказ Дени про огромные каменные города. Нет, не так, чтобы юноше они уж очень нравились (они разрушают их мир, в конце концов), но со своим любопытством он ничего поделать не мог. Особенно если речь идет о совсем чужом материке – там-то ради бога. Лаан бы даже хотел там побывать и посмотреть вживую. Особенно на те высоченные, о которых говорит мужчина. Лахлаан округляет глаза и хочет сказать, что раз так высоко, то они, должно быть, как стародревы, однако скоро разочарованно прикрывает уже было открытый рот: Дени ведь, скорее всего, и не видел никогда стародревов.

Так что вместо ремарки о них, Лаан отрицательно мотает головой.

— Не плавал, — без особого сожаления произносит он. Возможно, хотел бы разок прокатиться на корабле, но, пожалуй, на этом и все.

Зато когда Дени спрашивает о пользе леса, юноша тут же меняется в лице и становится серьезнее некуда. Вот, как люди смотрят на лес? Ресурс? Нечто неживое, что можно использовать? Так они относятся ко всему – используют, разрушают, превращают в прах и идут дальше, продолжая уничтожать всё на своем пути. Они убили свой мир и пришли убивать их.

— А ти? — Лаан наклоняет голову на бок и не мигающим взглядом смотрит на мужчину. — Ты разве не для того, чтобы приносить лес польза? С чего думать, что ты не для того, чтобы нести польза? Не быть ресурс для лес? — он все еще не моргает, глядя на Дени. Для Лаана лес – живой, дышащий, единый организм и всё в нём работает в гармонии. А тут вот оно что – лес должен приносить пользу. А ты нет, ты не должен так же приносить пользу лесу? В этом вся людская суть – брать, брать, брать и ничего не отдавать взамен! Народ Лахлаана живет в гармонии с окружающим миром, не меняет его в угоду себе, а меняет себя под него. Люди же поставили себя выше этого, выше природы.

Есть тонкая грань между тем, чтобы брать лишь то, что необходимо и брать гораздо больше, чем нужно. Лаан не убьет зверя ради его красивой шкуры, но в день Великой охоты, когда на столах появляется мясо, появляются и шкуры животных у портных. Ничто не должно пропасть, иначе это будет убийством, а убийства неугодны Великому духу.

Юноша поднимает голову и моргает.

Одежда, холода. Разве огонь не согревает от холода? А одежда – она нет? Как защищаться от хищников? Разве строят златорогие олени себе каменные города, чтобы защищаться от волков? Да и, в конце концов, с чего все эти чужестранцы взяли, что лишь плотоядные - опасны? Они когда-нибудь встречали разъяренного лося? Эти вопросы, впрочем, Лахлаан оставляет при себе, уже давно поняв, что подобные разговоры с чужестранцами никуда не приводят. Они не понимают, как можно жить так, как говорит Лаан. Лаан же не понимает, как люди могут жить иначе.

В конце концов, он качает головой. Они из разных миров. И ведь не все люди такие.

А вот дальше становится интересно – Дени утверждает, что он беден. Лаан поднимает одну бровь, после чего хитро улыбается – зачем мужчина пытается его обмануть? Он, конечно, наивный до безобразия, но отнюдь не круглые дурачок.

Лахлаан поднимает палец и стучит ногтем по краю тарелки, с задорным прищуром глядя на собеседника.

— Значит это тебе дать за то, что красивый глаза? — с театральным недоверием спрашивает юноша, указывая на блюдо кивком головы. — А со мной за работу чем расплатиться? Натура? — Лаан прикусил нижнюю губу, окидывая мужчину быстрым и явно оценивающим взглядом. Разумеется, он это совсем не серьезно. Вообще. У него есть Киган. Он есть у Кигана. Всё. Более того, у него просто челюсть отвисла, когда он узнал о борделях. Еще сильнее она отвисла лишь в тот день, когда вызнал, что среди людей не приняты отношения между двумя мужчинами или двумя женщинами. По этим причинам Лахлаан считал, что намек вышел отличный: я, де, не круглый идиот, Дени, не надо так.

Юноша скорчил козью морду.

— Нет в мой вкус, — Лаан морщится, — придется деньги, — пожимает плечами. Его привлекает грохот откуда-то справа. Повернувшись, несколько мгновений смотрит на женщину, уронившую кастрюлю, а затем теряет к ней всякий интерес и возвращается к Дени.[icon]https://i.imgur.com/FXLRNxg.gif[/icon]

Отредактировано Лахлаан Лориэн-ан (2019-09-12 21:36:48)

+5

9

- Я? Наверное, какая-то польза есть, иначе зачем бы нас всех боги создали? – Дени рассмеялся. – Целая куча ученых мужей бьется над вопросом, зачем все происходит в этом мире, а ты хочешь, чтобы я тебе рассказал! Не знаю, Лаан, но польза и смысл есть во всем – и во мне, и в тебе, и даже в нем, - он указал рукой на несмотря на ранний час успевшего упиться вдрызг мужика под одним из столов. Приятели пытались его оттуда вытащить, пропойца мычал и лениво отмахивался. Трактирщик матерился и обещал вызвать стражу, если не уберутся из его заведения. - Иначе бы и мира этого не было. Но я точно не ресурс для леса. По крайней мере, пока что. Вот когда помру – буду ресурсом.
Он снова хохотнул. Откуда только мальчишка таких слов заумных здесь нахватался? А твердит, что дикий – из леса. Наверняка, водил по своим лесам каких-нибудь строителей или ученую братию – те могли наговорить и того больше заумного и непонятного.
Дени потянуло в философию, но, болтая, он думал о том, что план его катится в бездну к демонам – мальчишка не пьет, а значит и побрякушки его по-тихому не забрать никак. Нужен срочно был новый план, и в голову ничего не приходило умного, кроме как дать Лаану по глупой голове... Но по голове, вроде бы, уже было жалко – выглядел парнишка совсем безобидным. Разве на такого рука поднимется?
Дени со вздохом решил уж отменить вообще все планы, но вдруг вспомнил про лекарство – выпросил его на корабле у алхимика, когда плыл в Иларию с родного материка. Не мог тогда заснуть из-за дикой качки, вот и выкупил за баснословные деньги снотворное, по словам того самого алхимика, способное усыпить кого угодно, хоть демона. Насчет демонов, конечно, мужчина приукрасил, но зелье оказалось убойным – с пяти капель Дени вырубался на всю ночь и спал как младенец. Правда, с той самой поездки применять зелье больше не пришлось, но пузырек Вильре так и таскал до сих пор в своей сумке. И сейчас в голове мага зародилась мысль испытать снотворное на Лаане. Только вот как его незаметно извлечь?
Дени протянул руку к положенной рядом с ним на лавку сумке и попробовал найти флакон наощупь. И даже нашел. Пододвинул к самому краю, чтобы удобно было достать, если что.
Но дальше Лаан снова удивил. Так удивил, что Дени аж глазом нервно дернул. Затем не выдержал и рассмеялся, закрыв лицо руками. Расплатиться натурой? Вот да, только натурой ему и расплачиваться с мальчишкой! Кто только вообще его этим шуткам научил? Или не шуткам? Что если парень, и правда, натурой подрабатывает? С виду-то он вроде не страшненький...
Дени поймал себя на мысли, что начал оценивать Лаана, прыснул со смеху еще раз и успокоился, вытирая слезы из глаз.
- Не обращай внимания, - махнул он рукой юному следопыту. – Это нервное. Просто устал с дороги... Кто только тебя таким шуткам здесь учит? Не слушай его в следующий раз... Лучше дай в глаз... Или нет, лучше просто не слушай, - слишком уж хлипко парень выглядел: даст в глаз не тому, потом сам и огребет от него в ответ.
Рядом неожиданно громыхнуло – кухарка, потащившая во двор кастрюлю, уронила ее возле порога. Начала ругаться, и Лаан увлеченно обернулся на звук.
Это был шанс!
Дени быстро выхватил флакон из сумки и плеснул немного следопыту в травяной чай. Вкуса у лекарства почти не чувствовался, так что и заметить Лаан ничего не должен был.
Едва Дени успел убрать руку, как парнишка обернулся обратно.
- Расскажи-ка мне лучше, кто тут еще считается хорошим следопытом? – тут же продолжил разговор Вильре. - Вдруг мне еще потом понадобится, а тебя рядом не будет, - болтовню надо было продолжать, пока зелье не подействовало.

Отредактировано Дени Вильре (2019-09-22 21:20:39)

+3

10

Что же, это звучит разумно – у всех есть какая-то цель, то, для чего живут. Смысл в бытие. Лаан, правда не в силах согласиться с этой точкой зрения – жизнь это просто жизнь. Смысл жизни – в самой жизни. Иначе в чем тогда смысл в существовании конкретного оленя? Стать едой для конкретного волка? Или дать конкретное потомство? Сомнительные высшие цели: еда и размножение. Разве не разумнее верить в то, что ты сам творец своей судьбы, и смысл твоей жизни станет таким, каким ты его сделаешь… Но если людям проще считать, что некие боги наделили их каким-то путем – пусть. Хотя путь этот вызывает вопросы. Боги людей так жестоки, что создают неравноправный мир, играя чужими судьбами? Почему одному уготована легкая жизнь, а другому – нет? Один живет в достатке, а другой прозябает в нищете и почти не имеет шансов выбраться из неё. Людей не смущает, что их боги создают такой жестокий мир? Как можно верить в них и поклоняться им, зная о несправедливости, которая происходит по их воле?

Лаану кажется, что у его народа всё гораздо проще и понятнее. Всего коснулась длань Великого духа, всему дала жизнь. Но какой путь выберет обладатель дара – зависит только от него. Главное, чтобы этот путь был частью естественного порядка вещей, потому что Великий дух – это гармония мира, это природный баланс вокруг. Равновесие жизни и смерти, ночи и дня.

Всё просто. Легко, как дышать. А у людей… некая цель от богов. Да еще и богов огромное количество – и зачем их столько? Разве человеческие не настолько могущественны, чтобы быть везде и всюду одновременно, и нужно огромное количество представителей высших сил, дабы присматривать за людьми? Непонятно.

Лахлаан равнодушно пожимает плечами, засовывая в рот очередной засахаренный фрукт. Ох уж эти странные люди. Неудивительно, что они живут так, как живут. С такими-то богами.

— Странная вера, — вздыхает юноша, приподнимая брови и беззлобно комментируя слова Дени. Просто озвучивает свои мысли по этому поводу.

Собеседник, во всяком случае, быть ресурсом для леса отказывается до самой своей смерти, что не очень-то справедливо на взгляд Лахлаана. Считает, что лес должен приносить пользу; берет и берет у него, от сам принести пользу готов только своей смертью? Это какой-то не равноценный обмен, нечестный. Разве ты не должен отдавать столько, сколько берешь? Лаану кажется, что это как-то высокомерно: видеть пользу в деревьях и источник, но не видеть того же в себе. Чем больше людей встречает юноша, тем сильнее укрепляется в вере, что люди, в основной своей массе, жуткие эгоисты, считающие, что мир – неживой, и сплошь и рядом им что-то должен. Оттого сейчас особенно остро чувствуется тепло на сердце, когда Лахлаан думает о Кигане – Киган научился чувствовать жизнь вокруг себя. Видеть её. Уважать её и ценить так же, как и свою собственную. И не важно, чья это жизнь – волка, который попытался тебя съесть или оленя, который должен стать твоим собственным обедом. Грань очень тонка. Почему бы не дать волку себя съесть? А разве олень дает себя съесть так легко? И если олень убегает от волка, защищается, то почему ты не можешь? С другой стороны, не станет ли обесцениванием убийство оленя во имя пропитания? Ведь его жизнь тоже ценна!.. Однако, коль того же оленя убьет волк себе на ужин – это нормально. Так почему ты не можешь поступить как волк? Лахлаан начал задумываться обо всем этом впервые, когда встретил Риванон и пытался объяснить ей, как живёт его народ. А затем – Кигану. Если бы не они, юноша вряд ли бы начал предпринимать попытки рассказать всё на пальцах, потому что сам для себя он это прекрасно понимает.

Лахлаан прожевывает фрукт и глотает.

— Вы научить, — равнодушно пожимает плечами он, — почему-то сказать «ты любить мужчин» это страшное оскорбление, видел, как драться на улице в раз, когда такой сказать человеки друг другу, я слышал. Или смешной юмор, — поясняет юноша и снова пожимает плечами, — нет понимать такой юмор, — впрочем, почему это так же еще и как оскорбление воспринимается людьми, Лаан тоже «нет понимать». С другой стороны, люди, вероятно, тоже не сумеют понять, почему изменение цвета глаз – страшное оскорбление своих Предков. Или почему шутка про дренея, решившего стать арфой – смешная.

— Но шладкое у люди – м-м-м-м! — довольно мычит Лахлаан, потому что не помнит, как сказать «превосходно». — Жаль веранье нет больше – очень жуть понравилось, угу.

Негромко кашляя, юноша тянется за чаем и делает несколько глотков. Заваренная трава и у них есть, правда своя кажется вкуснее. Возможно оттого, что его народ использует совсем другие растения, которые в здешних местах просто не найти. А уж какой чай делают северные эл-антаур! Чуть сладкий, чуть кислый и вяжущий, с каким-то терпким, приятным послевкусием. На юге, в Элинделле, такого нет.

— О! Риванон из сибриды, — Лахлаан счастливо улыбается, тем самым показывая, что он про неё не только знает, но и общался лично. Причем очень тепло. — Риванон Усмирительница Волков – она хороший проводить! Знает лес, слышит лес, ходить бесшумно и все места бывать. Ну, кроме Темный Лес там, на запад, — Лааан качает головой в направлении горного хребта, — не знаю, где сейчас Риванон. В Ивовый двор или Ил-иллария, — он задумывается на миг, а затем доедает засахаренные фрукты и запивает всё чаем, осушая чашу в пару глотков.

Лахлаан причмокивает губами, размышляя. Решает, что, быть может, лучше рассказать побольше? Учитывая какое-то странное пренебрежительное отношение у человеческих мужчин к женщинам?

— Лучше следопыт – нет. Мужчины все глупость – лес совсем не видеть и не слышать. И шум много делают, — юноша негромко фыркает, а затем, помедлив, добавляет: — Хотя её брат, Риовен, тоже уметь водить хорошо. Но Риванон лучше.

Заканчивает говорить и снова причмокивает губами. На него совершенно некстати наваливается сонливость, причем как-то внезапно. Будто Лахлаан сам включил это, чтобы уснуть поскорее. Юноша опускает локти на стол и кладет подбородок на ладони, забывая про изобилие «шладкого», которое планировал в себя пихать до тех пор, пока не взорвется. Что-то ему нехорошо. Поспать бы, что ли. Вот договорят и Лахлаан поползет где-нибудь подремать.[icon]https://i.imgur.com/FXLRNxg.gif[/icon]

Отредактировано Лахлаан Лориэн-ан (2019-09-15 03:27:38)

+4

11

Лаан заснул быстро - подложил руки под голову и устроился прямо за столом. Дени даже не ожидал, что настолько стремительно подействует на него лекарство. Неужели он и сам с него также быстро вырубался? Ему казалось, что нет, но сравнивать сейчас совсем не было времени: если он хотел проверить, что у мальчишки в карманах, действовать следовало поживее и без лишних проволочек.
Дени обошел вокруг стола и склонился к юноше, забирая брошь с плаща. Открыл сумку, поспешно переворошил добро, но обнаружил лишь несколько прозрачных цветных камешков. Вот и все – ни денег, ни золота-серебра. Лук разве что был хорош, но слишком заметен – такой никому тайно не продашь. Дени аж выматерился с досады. Робб – кретин гребаный! Чтоб его гули подрали! Где он видел у мальчишки богатство? Да и сам он хорош – нашел кого слушать!
Вильре ругался про себя, но камни все же забрал. Не зря же он тут стол накрывал и свои кровные тратил! Надо было хоть что-то с мальчишки поиметь. Он спрятал камни к себе в сумку и быстрым шагом направился к трактирщику:
- Послушай, любезный...
Тот обернулся и тут же натянул привычную для посетителей улыбку:
- Да, господин?
- Юный следопыт объелся, устал и уснул. Не буди его. Понял?
- Да, конечно, пусть спит. Вы же за все заплатили.
- Вот именно. Короче, пусть спит, а я пошел. Но могу заглянуть и проверить, - предупредил Вильре – слишком уж хитрой была морда у трактирщика. 
- Да, нет, что вы! Не выкину я его на улицу, не беспокойтесь, - поспешно заверил тот. 
Дени кивнул ему и вышел из трактира.

Путь его лежал обратно – мимо рынка в маленькую ювелирную лавочку. Содержал ее низкорослый щуплый мужичонка, имени которого Дени никак не мог запомнить, хоть и заходил в лавку несколько раз. Продавал он в основном дешевые украшения – бусы, серьги, браслеты, гребни. Иногда попались вещи и подороже, если кто-то сдавал на продажу, но в основном товар мог заинтересовать лишь небогатых горожанок. И все же это не отменяло того, что в ценностях ювелир разбирался вполне грамотно.
- Приветствую, - Вильре, отворив дверь, прошел в маленькую комнатку с одним единственным стеллажом, отведенным под товар и столом, где громоздились какие-то инструменты, свертки и расходные книги.
- Добрый день, господин, что привело... – засеменил к нему навстречу хозяин.
- Посмотри, - перебил его Дени, выкладывая горсть разноцветных прозрачных камней на стол. – Это хоть что-то стоит?
Ювелир засуетился, достал из ящика лупу и завис над выложенным богатством, внимательно его изучая – каждый камешек он крутил в руках рассматривая. Затем хмыкнул и пожал плечами:
- Да не особо много... Разновидности кварцев. Окраска, конечно, редкая, но драгоценными они точно не являются, - добавил мужчина, заметив, разочарование на лице своего посетителя.
- Вот млин... – выдохнул Дени, разговаривая сам с собой. – Собака ты, Робб...
- Так вы их продаете? – не мог ничего понять ювелир.
- Нет.
Вильре собрал со стола Лааново богатство и отправился обратно в трактир. На кой ему эти камни? Было бы что красть! А так... только руки пачкать. Вот тебе и богатый дурачок! Дурачком был сам Робб, да и Дени вместе с ним.
Весь путь до трактира Вильре ругал себя, что согласился на глупую авантюру, а когда вернулся, оказалось что Лаан так и спит, как он его оставил – разве что сполз со стола и устроился на лавке. Дени сунул ему камни обратно в сумку и заколол брошь на плащ.
А затем поманил трактирщика:
- Не дай бог, узнаю, что его кто-нибудь обчистил... – предупредил он, поднимая руку – в ладони вспыхнули и тут же погасли языки пламени. Раз в Тито считали Лаана богачом, то вполне могли повторить то, что сам Дени только что провернул. Повторят, а потом на него и свалят, так что нет – Вильре больше в этой истории участвовать не хотел.
Трактирщик испуганно закивал – столкнувшись с колдовством, он проникся сильнее и глубже. И теперь Дени мог не сомневаться, что мужчина не нарушит слово. 
Вильре обернулся на Лаана – тот сладко посапывал, подложив руку под голову, даже не догадываясь, что его пытались обокрасть. Ну и пусть. Меньше знает - крепче спит. Поговорка была как нельзя кстати.
Дени усмехнулся, покачал головой и отправился на выход. Ему еще предстояло добираться до Иларии, и задерживаться в Тито больше он не собирался – разве что планировал завернуть к Роббу, чтобы съездить тому в воспитательных целях по толстой хитрой морде.

Отредактировано Дени Вильре (2019-09-22 21:21:03)

+3


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Память о событиях » позолоти ручку


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC