Приветствуем в Забытых Землях, мире магии и древних чудовищ.

У нас есть страны, аристократы и спецслужбы, но мы нацелены в первую очередь на приключения, исследование нового континента и спасение всего мира от культа колдунов-оборотней. Играть высокую политику будем только если наберется достаточное количество инициативных заинтересованных игроков.

Более подробную информацию об игре вы получите, перейдя по одной из ссылок в нижнем меню.
Неисторичное фэнтези ● Реальные внешности ● 18+

Загадки Забытых Земель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Незавершенное » Запрещенные приемы в домашней обстановке


Запрещенные приемы в домашней обстановке

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Место и время: 21 день Месяца семян, 1295. Дом Ботелья в Иларии.
Участники: Рафаэль Майдана, Лоренцо Ботелья и прочие совместными усилиями.

В Мессианию барон Висенте Ботелья прибыл ради научных изысканий, волнующих открытий и занимательных наблюдений, а потому в городе его встречают нечасто. Это факт.
Но иногда даже самые страстные исследователи отдыхают — возвращаются в Иларию, чтобы собрать достойную компанию и чинно выпить под приятные разговоры. А еще приглашают местного музыканта для развлечения гостей. Ну, того самого, который у всех на слуху!

По закону жанра, мнения Лоренцо вообще никто не спросил.

Отредактировано Лоренцо Ботелья (2019-09-21 14:36:32)

+2

2

Барон Висенте Ботелья был мировой мужик, в этом Рафаэль мог поклясться в любое время и с любыми условиями. Во-первых, с бароном Ботелья можно было говорить по-каратски и даже шутить по-каратски! Во-вторых, барон Ботелья смеялся над шутками искренне и приятно, а не в кулачок или даже ладошку, как делают эти ничего не понимающие в высоком искусстве продажные лицемеры. И ещё у барона Ботельи водились деньжата — самые настоящие, монеты, а не расписки или обещания. За это Рафаэль готов был расцеловать барона в обе щёки и ещё куда-нибудь на баронское усмотрение.

Год выдался особенно тёплым, поэтому погода в конце месяца сева стояла очень приятная. В открытое окно залетал свежий ветерок и приносил с собой запахи ранних цветов, а затопленный всё-таки камин уютно потрескивал и бросал на лица сидящих янтарные отсветы. Занудное собрание учёных, куда Рафаэль явился в качестве приглашённой звезды — не мог же он отказать человеку, умеющему посмеяться! — на деле оказалось совсем не занудным. Вместо пестиков и тычинок учёные мужи обсуждали аборигенский язык, аборигенские традиции и местные сплетни. То есть всё то, что Рафаэль любил и уважал, поэтому за короткие полчаса, пока учёное общество собиралось, он успел проникнуться к барону почти сыновьей привязанностью.
Тем более, что сына этого самого барона на месте не было. Этот факт воодушевлял Рафаэля: никому ведь не нравится видеть свою бледную тень, тщащуюся достичь высот истинного таланта. Ведь сын был совсем не похож на отца — ни по характеру, ни внешне. И если на внешность ещё можно было закрыть глаза, то эта мелочность и ханжество, которые распространял вокруг себя сир Паэлья, приводили Рафаэля в искреннее негодование. Особенно искренним оно стало тогда, когда Рафаэль заметил Верджини Дюраль, дочь своего маэстро, в обществе этого бледнолицего хлыща. Можно подумать, с ним вообще кто-нибудь согласится ходить по одной стороне улицы! Рафаэль подозревал шантаж и запугивание несчастной девушки, но пока ничего не мог поделать, потому что означенный хлыщ явно боялся встретиться лицом к лицу с настоящим дарованием. С Рафаэлем, то есть.

Когда учёное сообщество явилось в полном составе и расселось в мягкие кресла вокруг низкого столика, настал час премьеры — для дома барона Ботельи Рафаэль готовил нечто новое, свежее и не слышанное ранее никем. Для этого ему понадобилась не гитара, подходящая для весёлых песен, а лютня — для баллад и длинных историй.

История была хороша. Сложенная в духе рыцарской кансоны, она разворачивалась неторопливо и изобиловала отступлениями. История рассказывала о семье некого славного дворянина, на долю которого выпало несчастье: боги исполнились зависти к его жизни и послали ему дитя. Чтобы дворянин не забывал о месте смертного человека и не гордился слишком, а то лицо у него было слишком довольное. Дитя не похоже было ни на отца, ни на мать — к нему не приставал загар даже под южным солнцем, и вместо нормальных детских игр и шалостей дитя это портило салфетки, книги и вообще всё, до чего доставало. Бедный дворянин так измаялся, что решил сбыть дитя с рук и отдал ему своему злейшему врагу. Живописцу — в надежде, что живописец этот сожрёт дитя на завтрак или хотя бы сделает его добропорядочным привидением.
Но не тут-то было. Наказание богов было таким ужасным, что даже злейший враг не выдержал и прогнал дитя прочь — пришлось отцу снова устраивать его судьбу, только на этот раз дворянин отослал подросшее дитя подальше. Но, как водится, и там всё пошло не так и не в ту сторону.
Дитя наворотило дел, попыталось жениться — несчастную девушку пришлось спасать и срочно уговаривать одуматься, не губить себя, а дитя снова вернулось домой. Бедный дворянин исчерпал все средства и решил сбежать из дому, уплыть за моря и готов был и к штормам, и к магическим завесам, но дитя собралось плыть с ним.
Дворянин был человеком чести и не мог оставить божью кару на свою прекрасную жену, подвергнуть опасностей своих настоящих детей, поэтому решил благородно пожертвовать собой. В конце концов, новые земли известны своими опасностями и всегда удобно иметь кого-то на съедение...

Рафаэль так увлёкся, что не смотрел на лица учёных господ — он и имён-то их не запомнил. И совсем не понял, в который момент появилось ещё одно, с позволения сказать, лицо.

Отредактировано Рафаэль Майдана (2019-09-28 23:56:56)

+2

3

Из дома Лоренцо улизнул пораньше, чтобы успеть закончить дела, хотя ничего серьезного не планировал: разобрать новый гербарий, который привез отец, набросать пару страниц для справочника и положить начало заказанной скульптуре. Управился бы быстро.
К несчастью, мастер Демаре до полудня мучился от страшной мигрени, а когда встал наконец, начал брюзжать и раздражаться по любому поводу. Так он заявил, что всю вчерашнюю работу нужно переделать. Потом возмутился, что не говорил ничего такого. Еще позже разгневался на беспорядок. И в конечном итоге задержал его в мастерской на добрые часы, как будто сам не до конца понимал, что ему вообще нужно.

И потому домой Лоренцо возвращался в недобром расположении духа, но с надеждой на лучшее. Вошел, пригладил растрепавшиеся волосы, оттер засохшее пятно краски с руки, собирался проследовать в гостиную, но…
Но тут услышал хорошо знакомый голос и застыл на одной ноге. Нахмурился. Развернулся и прошел размашистым шагом обратно, распахнул дверь на улицу — его обдало прохладным ветром, который принес с собой только щебетание птиц и чью-то ленивую ругань. А значит, ему не показалось, и пение под лютню точно раздавалось из комнат.
С этим недоразумением следовало разобраться прямо сейчас.

В гостиную Лоренцо вплыл тенью и так же незаметно остановился в проеме, подперев его острым плечом. Песня на его вкус была прескверная, он даже не сразу смог уловить сюжет: но чем дальше разворачивалось повествование, тем больше каменело его лицо. В какой-то момент Лоренцо не выдержал и просто закрыл глаза. Выдохнул. Нет, он не считал, что страдает от завышенной самооценки — так, тщеславие творца пополам с приступами самоуничижения, идеальный баланс — но готов был поклясться, что узнает образы. В Мессиании он охотно рассказывал о своем богатом на события прошлом, и вот кто бы мог подумать…

Неужели Рафаэль Майдана считает всерьез, что это блестящая сатира?

«Это ты еще мою матушку не видел, — подумал Лоренцо со злорадством. — И сестер, и на брата мог бы посмотреть, он такой же чернявый и смугловатый. Думаешь, ты первый так соригинальничал? В Карате такие истории просто о-бо-жа-ют, тебе ли об этом не знать!».
А барон Ботелья, казалось, тоже не радовался. Он сидел серьезный-пресерьезный, наклонившись вперед и уперев локти в колени. Лоренцо подумал: вот сейчас он как встанет во весь свой огромный рост, как схватит этого наглеца за грудки и…
Но тут его поджидало разочарование. Когда все закончилось, Висенте медленно откинулся в кресле, молча скрестил руки на груди, будто собирался вынести свой строгий хозяйский вердикт — и вдруг громко расхохотался, чем перепугал сидящих поблизости. Видно, ему понравилось, с какой оригинальностью дворянин расправился с исчадием зла. Тогда же раздались аплодисменты, и Лоренцо нехотя последовал всеобщему примеру; только ладони у него соударялись нарочито звонко, с красноречивыми паузами и двумя лишними хлопками после того, как все перестали.
На него обернулись даже те, кто сидел спиной.

— Какая прелесть, — резюмировал Лоренцо вслух, улыбаясь как-то неопределенно. Неясно. Так обычно улыбаются люди, которые раздумывают: то ли пожать тебе руку, то ли переломать пальцы, понимай как знаешь. О, этот незваный гость точно понял бы все правильно, а вот остальных присутствующих незачем втягивать в некрасивую сцену. К счастью, они вроде бы стремительно повелись на его выражение лица, потому что расслабились и приветственно закивали; но несколько двусмысленных взглядов он все-таки поймал.

— Лоренцо! Проходи, не стой там, — пробасил Висенте Ботелья, указывая на пустующее место рядом с ним. — Мы надеялись, что ты объявишься раньше.
«А я надеялся, что обойдется без такого дурновкусия», — хотел было заявить он в ответ, но только кивнул, подходя ближе и не отрывая взгляда от этой кучерявой рожи.
Лоренцо не оскорбляла завуалированная песенка. Его оскорбляло, что она исполнялась в присутствии его отца. В его собственном доме. Перед людьми, которых он хорошо знал, а некоторых помнил с самого раннего детства. Настолько, что он даже всерьез забеспокоился за прекрасную Вирджини Дюран: ей ведь приходится каждый день сталкиваться с этим пустословом и терпеть его докучливые нападки! Каково бедняжке засыпать по ночам, зная, что его до сих пор не выкинули из мастерской взашей? Обязательно стоит от чистого сердца утешить ее при встрече.

— Да, — согласился Лоренцо, устроившись в кресле и махнув рукой. — Я припозднился и не застал начала этого… представления. Может, господин бард споет нам еще что-нибудь? Например, какую-нибудь душераздирающую историю про бесталанного мага, который свел с ума своего доброго учителя, оказался выброшенным на улицу и теперь вынужден скитаться по чужбине как городской дурачок…
— И пугать прекрасных дам? — предположил сидящий напротив Сильвио Грасси, увлеченный ботаник и старый приятель отца, очевидно не понимая ситуации. Остальные воодушевленно зашумели, очевидно не понимая ее тоже. Или они просто были тайные садисты, за учеными мужами всегда водилось много странностей.
— Можно и так, — согласился Лоренцо, протягивая руку за бокалом, и его губы снова тронула та странная улыбка. 

На мгновение показалось, будто отец задумчиво на него поглядывает, но Лоренцо внимания не заострял — пил вино.

Отредактировано Лоренцо Ботелья (2019-09-22 20:53:35)

+1

4

Рафаэль раскланивался с преувеличенным старанием — так, что случайно опрокинул графин. Не с вином, нет, с водой. Совсем рядом с местом, которое занял хозяйский сынок — так, чтобы лужа впиталась в скатерть и не случилось конфуза, но чтобы намёк был понятен.

— Я тронут твоей похвалой, друг мой! — улыбнулся Рафаэль. — Всегда приятно находиться в кругу людей образованных. Которые способны по достоинству оценить талант импровизации, если вы понимаете, о чём я.
Рафаэль подмигнул барону Ботелья, потребовал промочить горло — и увёл бокал у сидящего ближе всех. Случайно оказалось, что ближе всех к нему сидел Лоренцо, тем более, что свой бокал он не успел обслюнявить. Осушив его полностью, Рафаэль перехватил лютню удобнее, призадумался и перебрал струны на пробу.
— Итак, господа! Душераздирающая история! Попрошу внимания! — Рафаэль старательно напустил на себя самый серьёзный вид, но глаза у него неприкрыто смеялись.

История была ещё лучше предыдущей. Построена она была на тех же аккордах и открывалась стандартным вступлением: жил-был дворянин в Карате. Всё у дворянина было прекрасно: прекрасная жена, прекрасный дом, прекрасный сын — и боги, естественно, начали страшно ему завидовать. Как и предыдущему. В Карате вообще все живут так хорошо, что им завидуют боги — тут Рафаэль сделал лирическое отступление.
Зелёный смех виноградных гроздьев – солнце просвечивает сквозь налитые ягоды. Тёплый шёпот апельсиновых рощ на закате – один лучистый шар кутается в ночные тучи и второй, поменьше, задевает листья шершавым боком. Переспелые звёзды срываются и падают в пряную траву, а цикады кричат, чтобы они не заблудились в огромном небе. Это всё – юг, это всё – южное лето, хмельное и смуглое, которое бродит в крови.
Рафаэль проследил, чтобы господа учёные ностальгически вздохнули, а потом вернулся к повествованию. Итак, боги решили наказать дворянина и отняли у него всё прекрасное: усадьбу, состояние и жену, а самого дворянина обрекли скитаться вдали от любимой Караты. Рассудок у дворянина помутился, и он отдал своё единственное дитя на растерзание этим магам, которые носят плащи с радугой. Плащи с радужными полосами!
Единственное дитя дворянина по ужасному стечению обстоятельств было одарено магией — но лишь потому, что даже боги бессильны против прекрасного. Талант этого ребёнка был столь велик, что наделил его особым даром — непредсказуемым и опасным. Дальше шли куплеты, рассказывающие о выходках Рафаэля в ордене Энвис: как он заколдовал метлу и эта метла гонялась за ним вокруг дома, как он нечаянно вырастил себе ослиные уши и как пытался вывести синие розы, а вывел чихающую брюкву. Добрый его учитель знал только как читать книги и носить перчатки, свободный дух импровизации был ему чужд — как чуждо истинное искусство. Учитель не вытерпел свежего веяния перемен, помутился рассудком — и только поэтому выгнал юное дарование на улицу, а потом всю свою жизнь раскаивался и вспоминал перед сном.
Вторая часть кансоны рассказывала об удивительных приключениях юного дарования: о скитаниях, бродячем театре и прекрасных дамах, которые были напуганы тем, что «городской дурачок» раз за разом оказывался прекраснее их самих. Куплет об усах, которые прекрасная дама присыпала пудрой, имел особый успех.

Рафаэль был очень доволен: господа учёные покатывались со смеху, явно понимая, кто на самом деле герой этой прекрасной поэмы. И веселились даже больше, чем когда слушали историю о наказании богов и как дворянин пытался от него избавиться.
— Ну, — Рафаэль воззрился на этого консерватора, портящем фамилию своего душевного отца, — я жду!
Чего он ждёт, уточнять было излишне.

+1


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Незавершенное » Запрещенные приемы в домашней обстановке


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC