Приветствуем в Забытых Землях, мире магии и древних чудовищ.

У нас есть страны, аристократы и спецслужбы, но мы нацелены в первую очередь на приключения, исследование нового континента и спасение всего мира от культа колдунов-оборотней. Играть высокую политику будем только если наберется достаточное количество инициативных заинтересованных игроков.

Более подробную информацию об игре вы получите, перейдя по одной из ссылок в нижнем меню.
Неисторичное фэнтези ● Реальные внешности ● 18+

Загадки Забытых Земель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Незавершенное » I was made for lovin' you, baby


I was made for lovin' you, baby

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Место и время: 20 день месяца сева 1295 года, уже стемнело. Бордель «Осьминог», который чинно зовётся отелем «Осьминог», но ведь все всё поняли верно.
Участники: Гаспар Скалиджери, Рафаэль Майдана.

Среди тоскливой и скучной жизни женатого человека есть не так много развлечений — то есть, быть-то их может сколько угодно, но выбор серьёзно ограничен, если говорить о по-настоящему неприличных, достойных самого притязательного вкуса. О богатом и загадочном негоцианте Гаспаре Скалиджери болтают всякое, но так только интереснее. А свободные художники, что свободные художники, постигают жизнь и набираются впечатлений для будущих шедевров. У Рафаэля всегда хорошо получались девчоночьи голоса, и платьишко на нём сидит тоже как надо. Даже кудри завивать не пришлось. И ничего такого! Он на самом деле петь пришёл. О недосягаемой любви. А не вот это всё.

+1

2

Семейная жизнь оказалась штукой, на удивление, не обременительной. Гаспар находил это даже разочаровывающим. Он-то ожидал чего-то никак не меньшего локального Ерополема. Но то ли эра Элоиза собиралась с силами для неожиданного и решительного удара, то ли не так страшен брак, как его малюют.
Но были и некоторые преимущества. Новизна ощущений. К примеру, сегодня Гаспар выяснял, есть ли разница между посещением веселого дома человеком не обремененным семейными узами и женатым. Как истинный ценитель, он был уверен, что сумеет уловить нюансы. В конце концов одно дело - просто предаваться увеселениям. И совсем иное совмещать их с супружеской неверностью. Разврат - дело тонкое.

«Осьминог» был заведением особым. Эмблема его прозрачно намекала, на развлечения буквально на любой вкус. «Осьминог» готов был удовлетворить всех. Что бы никто не ушел обиженным. Подобная широта взглядов импонировала Гаспару. По этому для своих изысканий он избрал именно этот, с позволения сказать, отель. Что ж, «Осьминог», если судить по вывески - тварь не только любвеобильная, но и скромная. Войдя внутрь негоциант надеялся лишь, что ему не предложат каракатицу.

Мягкий свет масляных лампад, давал ровно столько освещения, что бы любой глубоководный монстр казался прекрасной сиреной. Так что в чем-то приходилось полагаться на удачу. Риск, как известно, дело благородное. А удача улыбается смелым. Гаспар же был этой ночью по-истине бесстрашен. Две его спутницы, которых он только что отпустил воодушевляли на дальнейшие изыскания. А ночь еще даже не перевалила за середину.
Перебор струн лютни наполнял зал ненавязчивым мотивом. Что-то неуловимо знакомое было в мелодии, но Гаспар не вслушивался. Неспешно потягивая вино, он размышлял, не присоединиться ли ему к партии в карты? Но играли, как водится на раздевание, а предметов одежды на участвующих дамах было столь прискорбно мало, что игра теряла всякий азарт. Почти не задумываясь он шарил взглядом по залу, ища источник музыки. Тот, точнее, та не особенно скрывалась. Девица в платье неприлично пристойном для подобного заведения, восседала на пошлейшего вида пуфе прижимая к пышной груди лютню. Не извлекай она из нее столь мелодичные звуки, впору было подумать, что инструмент служит лишь декором великолепного декольте. Но судя по мастерству игры, скорей декольте было витриной. Гаспар присмотрелся.Не к декольте. Точнее, не только к нему. Платье, золотистые локоны, лицо… Хм… Экзотичное. Кажется, так принято называть подобные лица. Он перехватил взгляд девиц:
- Спой, птичка.  - улыбнулся он, отсалютовав даме кубком.

+2

3

Вообще-то вставать с пуфа ему запретили под страхом смертной казни путём четвертования. И пуф выбирали самый низкий. Не то, чтобы Рафаэль отличался уж очень высоким ростом, но для барышни был всё-таки длинноват. Поэтому ноги пришлось подворачивать, чуть ли не складывая в три раза.
Длинный подол касался земли. Платье было пышным, с широкими полупрозрачными рукавами, насыщенно-зелёное, расшитое золотой нитью. Дорогое платье! И удивительно закрытое. Дама в таком платье должна была прятать или ужасные ожоги, или шрамы от плети на спине, или нежную душу. Рафаэль всем своим видом пытался доказать, что второе.

Рафаэль осматривал зал с любопытством: искал знакомые и незнакомые лица. Улыбался. Качал головой осторожно, чтобы не сбросить ненароком парик. Голова под париком чесалась ужасно, но Рафаэль мученически терпел. Искусства ради.
К музыкантше редко обращались напрямую и с известными целями — то ли лютня отпугивала кавалеров, то ли закрытое платье. То ли цена, которую озвучивала хозяйка. Рафаэль думал, что это его неземная красота заставляет охотников за плотскими утехами вспоминать о возвышенном и, значит, возвышаться. Над низменностью. Или наоборот: падали ещё ниже, неспособные возвыситься до уровня вечного.

Рафаэль перехватил взгляд господина, сидевшего в низком кресле с бокалом вина, и смотревшем на всех так, как будто он тут судовладелец, а эти все так — забавные экземпляры для его коллекции. Рафаэль, конечно, мог ошибаться и вообще был предвзят к разным господам, но конкретно этот выглядел ну очень довольным жизнью. И лицо у него было незнакомое.

Музыкантша в зелёном платье улыбнулась господину с бокалом и задумчиво перебрала струны лютни. Наклонила голову к плечу, рассматривая господина изучающим взглядом. Лицо у него и правда было незнакомое, имя не приходило на ум, но Рафаэль его точно где-то видел. Или слышал о нём?
Музыкантша в зелёном глубоко вздохнула — пышная грудь натянула платье, Рафаэль испугался, что сейчас треснет шов, но шов таки выдержал. Потом музыканшта в зелёном повернулась на своём пуфе к господину с бокалом и запела. Голос у неё был грудным и низким, но всё-таки недостаточно низким, чтобы принадлежать мужчине. Рафаэль решил, что для борделя не подойдёт какое-нибудь сопрано — и господин с бокалом будет разочарован. А этого никак нельзя было допустить

— Она отдалась без упрека, она целовала без слов.
Как темное море глубоко, как дышат края облаков!
Она не твердила: «Не надо», обетов она не ждала.
Как сладостно дышит прохлада, как тает вечерняя мгла!
Она не страшилась возмездья, она не боялась утрат.
Как сказочно светят созвездья, как звезды бессмертно горят!

Он пел бы и дальше, но хозяйка борделя начала аплодировать первой, поэтому пришлось раскланиваться, улыбаться и милостиво склонять голову. Потом музыкантша в зелёном приподнялась со своего пуфа, слегка поклонилась и уселась на мягкий ковёр — у ног господина с бокалом. Положила ему на колено руку — ладонь и пальцы почти полностью тонули в кружевах манжета. Приподняла голову, посмотрела невинными зелёными глазами, улыбнулась.
— Ваше лицо мне незнакомо, господин мой, — проговорила музыканшта, устраивая лютню на коленях. — Вы недавно прибыли в наши благословенные земли?

+1

4

Стыдиться птичка не стала. Оно и понятно. Не то здесь заведение. Голос у девицы оказался неожиданно глубокий, низкий, совсем не подходящий к золотым кудрям. За то в самый раз к платью.
Гаспар отставил бокал, вслушиваясь в пение. Длился концерт, впрочем не долго и был безапелляционно прерван аплодисментами здешней маман. Дочь эта девица ее, что ли? Связываться с дочурками хозяек заведений было чревато. Никогда не знаешь на сколько заботливые они родительницы. В этом деле, как на дуэли. Ошибиться можно был лишь один раз. Гаспар улыбнулся девице, беззвучно присоединившись к аплодисментам. Девица сделала закономерные выводы.
Негоциант наблюдал, как она сменит к нему, то ли сутулясь, то ли подгибая колени. «Горбата она что ли? Или, упаси боги, колченога?». Человек разумный, почёл бы за благо ретироваться. На всякий случай. А ну, что-то из этого правда? Или все сразу. Но Гаспар привык смотреть опасности в лицо. Даже экзотическое. Обрамленное кудрями и декольте. Ну, и любопытно ведь.
Девица тут же взяла быка за рога. То есть Гаспара за колено. Видимо, были прецеденты попыток побега. Хотя, негоциант чуть подался вперед, склонившись, что бы рассмотреть лицо певуньи, бежать тут на поверку было совершенно не от чего. Он улыбнулся. Горба видно вроде бы не было. Но певунья сидела так, что быть уверенным наверняка было нельзя. К тому же под водопадом локонов скрыть можно было хоть вторую голову.
- Должно быть у госпожи множество поклонников, раз Вы столь легко раскусили меня. - негоциант подобрал с колена руку барышни, отметив, что ладонь, хоть и скрыта слоями ткани, но кажется великоватой. Но решил не придавать значения мелочам. Горб и колечногость! Разве тут до изящества рук? - Ваша прозорливость может соперничать лишь с Вашей красотой. В Иларии я всего пару недель. А здесь впервые.
Гаспар изобразил учтивый поцелуй, коснувшись губами в основном кучи кружев.
- Гаспар Скалиджери, - представился он. - А как же зовут мою прекрасную госпожу?

+1

5

Когда господин ценитель музыки решил трогательно подержать музыкантшу за руку, Рафаэль напрягся. Связанные из тонких шёлковых нитей митенки скрывали, что у певуньи ещё и костяшки сбиты, но кто их знает, этих господ ценителей! Вдруг щупать начнёт прям сразу? Придётся рассказывать про слишком назойливых ухажёров или тираническую маменьку, которая заставляет диву высокого искусства стирать руками. Рафаэль так сходу не мог и решить, что прокатит лучше, но господин ценитель щупать не начал. Обидно! Брезгует, что ли?
Улыбается он тут, ха. Рассматривает! Рафаэль заранее оскорбился за весь женский пол, который тоже вот так бесстыдно рассматривали! Потому что ни обожания, ни восхищения в глазах господина ценителя не появилось: уж Рафаэль-то знал только в восхищении! «Может, у меня парик съехал?» — подумал Рафаэль, но тут господин ценитель таки вспомнил, что дамам принято делать комплименты. И Рафаэль оскорбился вторично! Нет, ну кто так хвалит порядочную женщину? Непорядочную, то есть. Что за банальности? Прозорливость, ха. И ничего про великолепный голос, бездонные глаза, что там ещё принято хвалить? Любитель! Торгаш! Никакого почтения к искусству.

Певунья меж тем хлопала ресницами и загадочно улыбалась. Слегка сжала ладонь господина ценителя прекрасного в своей руке — Рафаэль отчаянно старался не переборщить. К счастью, рука была правая — и мозоли от струн не впивались господину ценителю... никуда.

— О, господин мой! — вздохнула певунья с придыханием, и необъятный бюст снова заколыхался. — Ваше имя столь музыкально, что его хочется повторять снова и снова. Вы прибыли к нам из Караты? Из жаркой, солнечной Караты, где убивают быков шпагами? Должно быть, наша столица кажется Вам скучной деревней, пыльной и аляповатой. Что же привело такого великолепного господина через штормы и Туман?

Певунья приподняла голову и приоткрыла губы: кружевная бархотка щекотала шею нещадно, но зато надёжно скрывала кадык. Назваться дама в зелёном то ли по рассеянности забыла, то ли умышленно проигнорировала столь мирской вопрос. Что имя? Зачем имя? Ах оставьте, такие мелочи.
Хозяйка броделя нахмурила брови и смотрела на певунью с явным неодобрением, но певунья не обращала на «маман» никакого внимания. Зато девушки — не все, некоторые — перемигнулись и захихикали.

+1

6

О том, что иногда лучше молчать, чем говорить, знал всякий. Но слушая девицу Гаспар все больше приходил к выводу, что в некоторых случая лучше петь, чем говорить.
- У Вас чарующий голос, душа мая. Он создал для песен. - улыбнулся негоциант и предпринял робкую попытку освободить руку из захвата певуньи. Кто бы мог подумать, что струны так тренируют пальцы. - Мне не встречались прежде красавицы подобные Вам. - правда и ничего кроме правды. Чем больше Гаспар смотрел на девицу, тем более необычной она ему казалась. - Вы - истинная жемчужина. - в каком именно водоеме негоциант уточнять не стал.
Оторвавшись от созерцания прелестей певуньи Гаспар бросил взгляд на наблюдавшую за ними с балюстрады «маман». Та усиленно обмахивалась пышным веером из перьев некоей явно очень большой и очень несчастной птицы. Вид при этом у хозяйки заведения был такой, словно певунья была не только ее любимой дочуркой, но и невинной, как самая благочестивая их жриц. Может «маман» переживает не за честь девицы, а опасается конфуза?
Становилось все любопытней.
- И вновь не смею спорить с Вашей правотой. - хотя Гаспар шпагой убивал в основном других «животных»: свиней, псов, козлов… Но и быков доводилось, чего уж там. - Вы бывали в тех благословенных краях, душа моя? Или родились здесь? - вот и момент истины. Негоциант поднял голову, улыбнувшись «маман». - Не стоит недооценивать Иларию. Я очарован ей. Но не смею утомлять Вас скучными подробностями о своих делах.
Гаспар поднялся, обошел низкий столик, что бы взять второй кубок. Наполнил его и вином и передал певунье прежде, чем вновь опуститься в кресло.
- Вы не откажите мне в компании? И возможно, еще песне, если Вам будет угодно. А пока, - он поднял кубок, - за Ваши таланты.

+1

7

Дама в зелёном прикрыла рот кружевной манжетой и издала какой-то странный звук — что-то между смешком и охом — в ответ на вопрос о её возрасте. Рафаэль пытался посчитать: это сколько-сколько, решил этот индюк, ему лет? Десять? Родилась в Иларии, вы посмотрите. Это что, в десять-то лет бывает вот такой вот хм... фасад?
Фыркать было нельзя. Ржать индюку в лицо тоже было нельзя. Поэтому дама зарделась — от комплиментов, вестимо, которые этот индюк расточал, и снова вздохнула. Певунья проследила за взглядом господина Скалиджери, и Рафаэль принялся прикидывать, как именно он будет сбегать из «Осьминога». Хозяйка явно собиралась учинить ему кровавую расправу, когда это прекрасное рандеву закончится.

— О, господин мой, — ответила певунья в зелёном, когда Рафаэль таки справился со своими эмоциями, м-да, — мне доводилось бывать во многих местах. Но я не смею утомлять вас скучными подробностями.
«Скучные подробности», ха. Местные девчонки рассказывали, что такие слишком довольные господа, наоборот, очень любят хвастаться этими «подробностями». О своём состоянии, о доходе, о репутации, о том, что бывали на обеде у проконсула. О том, что стояли под дверью, пока проконсул обедать изволил, никто не уточнял. Певунья улыбнулась и протянула руку за бокалом вина.
Вино в борделе никогда не было слишком крепким, чтобы не допустить какого-нибудь конфуза у господ в годах или при пузе, так что хлестать его можно было как водичку. Певунья посмотрела на господина Скалиджери из-под ресниц и улыбнулась: мол, экий вы затейник.

— Отказать вам? — возмутилась певунья. — Ну что вы, мой господин, это же невозможно. И за вашу доброту, монсир.
Дама в зелёном подняла бокал и слегка ударила его краешком о краешек бокала господина Скалиджери. Сделала два глотка и принялась наклонять его туда и сюда, наблюдая, как переливается вино в свете свечей. Рафаэлю отчаянно хотелось вылить это самое вино доброму господину за шиворот, потому что он уже принялся подозревать его во всяких гадостях. Вот что значит «жемчужина»? Закрой свою... хм... раковину и не высовывайся? Или это он обозвал его моллюском?

— Какую песню вы хотели бы услышать, мой господин? — спросила певунья. — Может быть, каратскую? Вы скучаете по родине?

+1

8

- Я слишком недавно прибыл в Илирию, что бы так скоро начать скучать. - честно признался Гаспар, сделав глоток. Вино было… Так себе. Он качнул бокалом, пожалуй, будь в нем что-нибудь покрепче вина, да поболе, и девице это бы пошло на пользу. Граппа всем красоты добавляет. А уж сколько изящества… Мудрость эта может и моряцкая. За то действенная. Бывают же особые случаи. - Из Ваших уст, я буду рад любой песне.
Пока певунья подбирала репертуар, Гаспар задумался о какой такой доброте вещает дама. Он, конечно, же был щедр и в том, что местные девицы быстро распространят весть об этом сомнений не было. Но право же, они еще не были на столько близко знакомы для столь скорых намеков. Это она так быка за рога взять пытается?
- Но прежде, Вы так и не назвали мне своего имени. - он склонил голову на бок, - Неужели это тайна? Ну, же, миледи, подарите мне хотя бы одну из своих загадок. - а остальные, пожалуй, можете оставить при себе. Вино здесь все-таки не достаточно крепкое. Хвала богам. Гаспар вновь обратил внимание на крепкие пальцы девицы. Такие пожалуй, лютней не натренируешь. Желание подвести певунью к лампаде и рассмотреть получше становилось все сильней. Он даже красочно представил, как тыкает ей в лицо светильником. А потом загорелись локоны. Так что рассмотреть ничего так и не вышло. Все против него! Но Скалиджери так просто не сдаются!
- Госпожа, - Гаспар подался вперед, послав певунье улыбку способную заменить стенобитное орудие. Во всяком случае, не было еще крепостей, которые бы не пали от нее. Ну, кроме одной. Но эра Элоиза не в счет. Она - жена, а не крепость. - вы столь прекрасны, я хотел бы написовать Ваш портрет.

+1


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Незавершенное » I was made for lovin' you, baby


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC