Приветствуем в Забытых Землях, мире магии и древних чудовищ.

У нас есть страны, аристократы и спецслужбы, но мы нацелены в первую очередь на приключения, исследование нового континента и спасение всего мира от культа колдунов-оборотней. Играть высокую политику будем только если наберется достаточное количество инициативных заинтересованных игроков.

Более подробную информацию об игре вы получите, перейдя по одной из ссылок в нижнем меню.
Неисторичное фэнтези ● Реальные внешности ● 18+

Загадки Забытых Земель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Настоящее » Вечный лес [квест]


Вечный лес [квест]

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

https://forumstatic.ru/files/0018/49/e4/13325.png

Место и время: Бухрон, небольшая деревня лесорубов в паре дней пути от Тито, девятый день месяца. Около четырех часов дня.
Участники: Нив МакКенна, Ханна Пророчица, Себастьяно де Салуза, Риовен Рыжая Шкура.

В деревне лесорубов Бухрон уже шесть дней стоит работа. Лесорубы боятся работать в лесу. В первых числах месяца группа лесорубов отправилась в лес, чтобы наметить новую вырубку. Они возвратились к ночи и были страшно напуганы странными огнями и звуками, доносившимися из чащи. С тех пор земля в лесу дрожит даже днем, а каждую ночь разгораются странные огни. Когда минула шестица, лесорубы не выдержали да послали троих мужиков на телеге в Тито за помощью, но не прошло и двух часов, как в деревушку явились три мага и стали расспрашивать о том, что творится в лесу. Их сразу же проводили к старосте, а он свел их с несчастными, которые были в лесу в злополучную ночь. Ничего конкретного и полезного мужики рассказать не смогли: отправились в лес, поставили лагерь, стали работать, а как стало темнеть, услышали гром и почувствовали, что земля дрожит, решили, что сотеры в лесу завелись, хоть те в лесах отродясь не водились, схоронились, кто куда — кто на дерево взобрался, кто камень себе нашел — но дрожь все не унималась, а потом впереди в листве что-то синее засветилось, тогда уж они поняли, что не в сотерах дело и, бросив все, дали деру в сторону деревни. С тех пор в лес никто не заходил, ибо дрожь не прекращалась шесть дней подряд, а прошлой ночью в небе что-то полыхнуло так ярко, что на пару ударов сердца в окрестностях деревни стало светло, как днем.
Лесорубы уверили господ-магов, что они не заблудятся, если решат все разведать лично. Дорога туда шла одна: про по просеке на юг. Идти оказалось прилично, прошло часов шесть с тех пор, как маги покинули Бухрон, когда они наконец вышли к брошенному лагерю лесорубов. Лагерь выглядел обыденно: вытоптанная полянка с кострищем, вокруг которого разбросаны шкуры; на некоторых шкурах или рядом с ними лежали полупустые котомки с заплесневевшим хлебом, в стороне от бывшего костра валялся опрокинутый котелок, в траве можно было найти пару топоров — никаких следов магии или разбойничьего нападения. Зато к юго-востоку от выбранного лесорубами места, в густых зарослях кустарника, Плетение было тронуто магией. Невидимые нити дрожали, напоенные силой, и дрожание это отзывалось холодной пульсацией на коже магов. Там, за стеной из кустарника, в пятидесяти метрах от места, где стояли маги, была еще одна поляна, поросшая высокой травой, а в центре ее лежал огромный, в два человеческих роста, плоский валун с пятью одинаковыми пятиугольными выемками. Совсем не это видели маги в своих видениях все шесть дней. (Они видели безлунное звездное небо, бесконечное и черное, как сама Бездна, каменные врата, такие высокие, что храм Святого Себастьяно мог бы поместиться в них вместе с крышей, в конце сна, ощущавшегося как кошмар, створки начинали растворятся. Ослепительный светло-золотистый свет всегда был последним, что они видели, прежде чем просыпались в поту и с бешено бьющимся сердцем.) И как они должны были поступить теперь?

Очередность: Нив МакКенна до 07.12

+12

2

[indent] Нив давно уже свыклась с кошмарами. Да, они оставались всё такими же пугающими и ужасающими, как и в первые ночи после ритуала, но смогли стать архимагу МакКенне надёжным проводником, путеводной звездой, что удерживала чародейку на пути служения делу Ореса. Не давали расслабиться, забыть о культистах. Но уже больше двадцати лет видения приходили в сны Нив. В них, несущих в себе воспоминания создателя ордена, не было ничего нового, и все кровавые детали в них до болезненного омерзения были знакомы женщине.
[indent] Шестицу назад всё переменилось.
[indent] Никогда раньше гигантских каменных врат не было во снах Нив. И уже то, что в кошмарах внезапно появилось что-то незнакомое, невиданное прежде, волей-неволей рождало нехорошее предчувствие. Нив, проснувшись после первого такого сна посреди ночи, долго ещё сидела на постели в одной сорочке, дрожа, несмотря на тёплую ночь, задумчиво уставившись в окно. Там, снаружи, ночное мессианское небо было сплошь усыпано маленькими светящимися звёздами.
[indent] Небо в кошмаре Нив было совсем не таким.
[indent] Затем сон повторился следующей ночью. И затем опять. И если бы эти новые сны видела одна только Нив… Но нет, поговорив с собратьями по ордену, архимаг убедилась, что другие Мнимоники лицезрели в кошмарах ночных то же, что и она.
[indent] Что-то определённо происходило.
[indent] Ночные видения всё твердили братьям и сёстрам Мнимоники о каменных вратах, а в плетениях, что сотворили некоторые члены ордена в попытках найти хоть что-то, что могло бы понять причину видений, проступило-высветилось  – искать надо в лесах, что растут рядом с Тито…
[indent] И вот, их небольшому отряду, одному из нескольких, что отправились в окрестности Тито, удалось наткнуться на что-то странное рядом с Бухроном. Огни, дрожащая земля, насмерть перепуганные лесорубы. Уж не об этом ли говорили ночные видения?

***

[indent] Женщина, ощутив в густом кустарнике пульсацию чужих нитей, к своему стыду, испытала облегчение. В лагере лесорубов ничего странного и магического не ощущалось совсем. Но в зарослях рядом с камнем… там определённо творилось что-то магическое, а это значило, что у Себастьяно, Нив и сестры Ханны было что-то, с чего можно было начать своё расследование.
[indent] После лесных блужданий волосы Нив были растрёпаны, а новое, заказанное у портного перед самым отъездом в Мессианию тёмно-серое платье, было сплошь облеплено репейными колючками. Архимаг с треском оторвала одну из них, прилепившийся к высокому воротнику и с каждым неловким движением больно впивавшийся в кожу.
[indent] - Занимательный камешек, - негромко протянула она, щелчком пальцев отправляя репей в заросли высокой травы. Чародейка перевела взгляд наверх, туда, где виднелось солнце. Если верить лесорубам, странности начинались в лесу ночью, а до неё, если верить дневному светилу, было ещё далеко.
[indent] Нив, прислушавшись к лесным звукам, сделала крохотный шаг по направлению к валуну. Затем остановилась, и, постояв несколько ударов сердца, принялась медленно пробираться сквозь траву, обходя гигантский камень по дуге. Вглядываясь, рассматривая его, пытаясь понять, есть ли на валуне что-либо, помимо необычных выемок.
[indent] То, что могла не заметить сразу.

Отредактировано Нив МакКенна (2019-09-10 22:42:02)

+11

3

Чёрное, как сама Бездна.
Так они говорили. Все они, от желторотых посвящённых, до сдержанных архимагов, видавших не одну тысячу снов, как заговорённые. Ханна всё повторяла эти слова из ночи в ночь, наутро и после, ощупывала, как слепой дорогу, будто сказанные ещё раз они, наконец, откроют ей какую-то истину. Когда братья и сёстры бросали на неё свои короткие взгляды, Ханна видела их, как видела в этих глазах отблеск укора: почему она не предупредила? Почему она не знает?
Или ей только кажется...

Ритуал плетения здесь, на Мессиании, был другим. Лишённые cвоего таинства, пророчества Белой сестры теперь всё чаще звучали в совсем пустой зале, а книга и вовсе осталась там, за Туманом. Но теперь мнимоникам было, что записать в неё.
Пускай уже не меньше трёх дней минуло с пророческого обряда, а руки Ханны до сих пор тряслись. Не так, как в ту самую первую ночь, колотящие животным страхом, нет. Её бледные пальцы дрожали, как теперь дрожала земля под ногами. И огни, вспыхивающие на миг жёлтыми бликами, пока небо сияло тусклым холодным светом звёзд...
Чёрное как сама Бездна.

Удача ли, что Пророчица отправилась на поиски ответов с сестрой Нив и Салузским лисом? Ханна так хорошо знала их облик, но не их самих. Всякий раз, когда окружённая архимагами ордена Белая сестра покидала своё видение, перед её глазами неизменно представало очерченное тусклым светом факелов прекрасное лицо сестры МакКенна, а по правую руку от неё сверкали внимательные глаза Себастьяно. Всякий раз они неизменно сидели напротив. Наверное, будь у Ханны что-то родное в стенах ордена, это были бы их лица. Такие знакомые и далёкие одновременно.

Теперь же Пророчица отстранёно брела шаг в шаг за старшими мнимониками, перебирая в голове по слогам, по буквам и звукам слова о чёрном небе. Даже когда испуганные лесники рассказывали об огнях, вспышках и лесной дрожи, Ханна лишь изредка кивала, позволяя этому знанию осесть где-то не периферии её памяти, пока сама Пророчица разгадывает что-то по-настоящему важное.

Пока кожи её рук не коснулся отзвук сильного плетения. Он пробежался мурашками до самой спины, позволяя Ханне вынырнуть из своих мыслей. Женщина, кажется, впервые осмотрелась, силясь увидеть в дневном лесе что-то знакомое или, наоборот, выловить то, чего здесь явно не должно было быть. К её сожалению, освещённые послеобеденным солнцем деревья были такими же, какие Ханна увидела бы у самого Тито, если бы смотрела. Она не отличила бы эту растительность и от окрестностей Иларии, а оставь Пророчицу здесь одну, та не смогла бы вернуться и к деревеньке лесорубов, настолько задумчивым был её путь.

Впервые за всё их недолгое путешествие вырываясь вперёд Себастьяно, Ханна прошла к плоскому валуну. Здесь дрожь земли мешалась на коже с пульсацией магии, такой сильной, что не таяла, не растворялась в причудливой паутине плетения, но гудела, словно кто-то вымочил нити в густом масляном вареве и развесил сушиться в сырой дождливый день.

- Тебе известно что-нибудь о таких местных традициях, - Ханна обернулась, стягивая с головы капюшон походного плаща, - Брат Себастьяно?

Пускай Салузский лис прибыл в Мессианию многим раньше сестры Нив и тем более Ханны, конечно, опрометчиво было полагать, будто он настолько глубоко знаком с верованиями и обычаями аборигенов.

Белая сестра тронула всё ещё подрагивающими изредка пальцами холодную поверхность камня. В кончиках, а затем центре ладони загудело - валун дрожал вместе с землёй. Другой же рукой Пророчица осторожно коснулась нити. Пресыщенная магией, звеневшая от её густоты жила замерла между указательным и большим пальцами Ханны. Женщина попробовала в простейшем жесте намотать нить на фалангу, как она делала всякий раз, начиная своё пророческое плетение. Поддастся?

Отредактировано Ханна Пророчица (2019-09-12 13:19:10)

+12

4

Прошла секунда, другая, и белая нить Ханны начала стремительно темнеть и желтеть, как если бы ее пожирал невидимый огонь. Воздух вокруг мгновенно накалился и замерцал, а после нить попросту растворилась. Пальцы Пророчицы обожгло, и ладно бы только это. Золотистое сияние не пропало вместе с нитью, первые фаланги нескольких пальцев по-прежнему светились, словно Ханна продолжала работать с плетением (или как будто она опустила кончики пальцев в золотую краску), только это было не ее плетение. Больно тоже не было: чужая чуть теплая магия пульсировала на кончиках ее пальцев, подобно пульсу.

Тем временем дрожь земли усиливалась, если раньше она едва заметно подрагивала, то теперь заходила ходуном, как будто началось землетрясение. Потом земля ожила. Вспучилась. Воздух стал еще горячее — ну точно баня — а поляну заполнил свет десятков пронзивших землю золотистых лучей, которые двигались и искрились от движения. Из земли медленно собирался голем.

+7

5

Истину я вам глаголю: внемлите!
Пойдет люд от мала и до велика, от молода и до стара за бушующее море, через воды океана, через Безумный Туман и сыщет берег красот небывалых, красот незнакомых! И ослепленный чужим великолепием сгинет: вспучится земля, закипит океан, и сгинет весь род человеческий!
Истину я вам глаголю! Помните! Помните!

Кажется, подобную проповедь закатил безумный пророк где-то на площадях Салузы. Прокаженный бился в конвульсиях, падал на потертые камни вечного города, вставал, плясал и прыгал на одной ноге, а честной люд, добрые жители города, пугались и верили, верили каждому глупому слову.
Разумеется, безумца очень быстро прогнали прочь стражники. Опоздав, разумеется, на целую вечность, они все-таки справились с одним несчастным стариком, и оборванец бежал, перед этим посулив все беды и кары на головы своих обидчиков. Со стражниками, разумеется, не произошло ничего из ряда вон выходящего: кто-то спился, кто-то сгинул от паскудной хвори. И это совсем не связано с пророком.
Но само пророчество!.. О, оно долго было предметом интереса Себастьяно де Салуза. Пожалуй, именно оно, а еще решение архонта подтолкнуло архимага в длительное и абсолютно неувлекательное путешествие через Туман.
Интерес, угасший за долгие годы жизни, съедал его изнутри, чужие земли таили в себе много диковинного, опасного... и, наверное, интриговали возможной схваткой. Боем, к которому Себастьяно готовился всю свою жизнь.
Но в Мессиании Кабал свой нос не показывал - или же Себастьяно плохо искал. Помимо прочего здесь не оказалось золотых гор, местные оказались со своими странностями, но ребятами обычными, а местные флора и фауна - затейливыми, но не настолько, чтобы поразить воображение старого мнимоника.
Вероятно, сказывалась старость. И горький привкус обманутых ожиданий не смогло заглушить даже самое прекрасно вино.

А затем сны, которые он видел целую вечность - страшные, пугающие, безумно привычные - изменились. И маг, который повидал, как он думал, каждый из кошмаров Ореса, начал видеть что-то новое, и это новое вновь подуло на тлеющие угольки интереса. Себастьяно потерял покой, и как только выдался повод отправиться в Бухрон, согласился без особых раздумий.
Свет. Золотистый. Чарующий. Пугающий. Тревожный.
Свет надежд? Свет тревог? Свет начала или конца?
У Себастьяно де Салуза было слишком много вопросов, и слишком мало ответов.

И те и другие ему не пригодились, когда плетение, потревоженное сестрой ордена, неожиданно пробудило древнюю магию. Маг, едва не соткав защитные чары, вмиг передумал, увидав, что происходит.
- Назад! - Лис, прищурившись от яркого света, недобро глянул в сторону фигуры, набиравшую рост и угрожающую мощь с каждым ударом сердца. - Замкнем его в треугольник!
Иначе их плетения не повредят ожившему куску земли. Иначе их путешествие закончится, так и не начавшись.
Иначе загадки этого мира так и останутся без ответов, а Мессиания сохранит свои секреты.
Вот только что с Ханной? Способна ли она ткать плетение?
Зачем она, глупая, коснулась света?
Так много вопросов.
Быть может, прав был тот юродивый пророк из Салузы?

+9

6

Слухи о том, что духи окрестных лесов ведут себя не так, как издревле, дошли до Ивового Двора так скоро, как скоро может добраться до поселения быстрый всадник. Да и сами охотники ощущали отголоски далекого волнения, словно в глубине земли что-то с неохотой ворочалось.
- Прен корни деревам крутит, не иначе Шепчущий лес родные места покинет и к югу двинется, подальше от ньюлов и их селений, - переговаривались в племени и эти разговоры беспокоили Риовена едва ли не больше, чем таинственная дрожь земли и странные огни близ Бухрона. А когда прошлой ночью зарево на востоке выбелило часть неба, более ждать не стал. Оседлал своего каурого и с рассветом покинул Ивовый Двор, чтобы самому выяснить, наконец, не грозит ли что сибридским поселениям и самому Шепчущему лесу. За Двором к нему присоединился Урс, следуя поодаль от протоптанной охотниками тропы в сторону ньюловского селения.
С коня Рыжая Шкура спешился, немного не добравшись до той части леса, о котором говорили принесшие новости из деревни охотники и, оставив коня пастись, дальше в чащу проследовал уже с Урсом. Волк странно жался к ноге и дыбил шерсть на загривке, что дало Риовену намек быть внимательнее и осторожнее. Вскоре его внимание привлекла сломанная ветка, дальше - вторая, третья... Присев, сибрид осмотрел поврежденные кусты. Слом был еще не старый и выглядел так, словно кто-то продирался сквозь кустарник, бежал, не разбирая дороги. И оставил отличную тропу для него самого. Успокаивающе потрепав Урса по спине, Риовен опустился на землю, прислонившись спиной к ближайшему стволу, и обмяк, чтобы спустя мгновение втянуть воздух чутким волчьим носом.
Волчьими глазами лес читался лучше. Вот человек пробежал, раздвигая кусты и сминая траву - волк обнюхал слом и вывернутый дерн, обмотанный белесыми корнями трав, как кровеносными сосудами, и удивительно бесшумно для такого крупного зверя зарысил в сторону, противоположную той, куда указывали сломанные ветки и еловые иглы. Незнакомый запах, щедро приправленный характерным острым амбрэ страха, еще держался у земли, ведя в лесную чащу и был дополнительным ориентиром, помимо того, что подмечал голубой волчий глаз: сбитая еловая шишка, ободранная кора со следами ниток примерно на уровне человеческого плеча, не везде успевшая подняться трава. На одном из кустов колючего барбариса и вовсе белел оборванный лоскут ткани, который волк старательно обнюхал. Еще десяток волчьих прыжков и Урс припал к земле, пристально изучая большой примятый след: тот, кто бежал, здесь упал. Пара ямок впереди - не иначе, как след рук, оставленный, когда беглец поднимался. А вот и корень, о который он споткнулся и вывернул его из земли еще сильнее, тщетно пытаясь сохранить равновесие и хватаясь за ветки, вон, как листья смял и оборвал. Волк обнюхал один из пожухлых листов, ища на нем знакомый уже запах, когда в переплетении корней блеснул холодный синий свет. Столь необычное для леса явление мгновенно привлекло внимание и мокрый нос ткнулся в находку - прозрачный синий пятиугольник размером с чуть поболе наконечника стрелы и удивительно холодный на ощупь. Шумно выдохнув, волк отступил и лег, устроив морду на лапах и не сводя порыжевших янтарных глаз с находки, пока не подоспел хозяин. Вернувшийся в свое тело Риовен быстро нагнал Урса, проследовав по его пути, и присев рядом, долго рассматривал найденную вещицу, глядя сквозь нее на свет, подбрасывая в ладони, и, так и не поняв назначение, кроме как амулета, бережно завернул легкую и удивительно холодную находку в снятую с куста оборванную тряпицу, спрятав все в поясную суму.
Далеко впереди лес светлел и именно оттуда бежал человек. В сопровождении волка Риовен вскоре вышел к плотному кустарнику, окружавшему поляну, и уже на подходе услышал голоса, что беспрепятственно разлетались по поляне. Не местные, ньюлы. Затаившись в кустах, сибрид пытливо разглядывал троих пришлых, окруживших огромный валун посреди поляны, и тщетно пытался разобрать язык и смысл их слов и действий. Уж не они ли причина лесных волнений? Урс ощутимо нервничал и дрожал, припав брюхом к гулко дрожащей земле и Риовен, успокаивающе проведя ладонью по стоящей торчком шерсти на спине зверя, коротким приказом отправил его в лес, подальше от тревожного и опасного места. Хищник подчинился с заметной поспешностью и как только черная тень бесшумно скрылась в чаще, Рыжая Шкура вернул внимание людям на поляне. Одна из женщин прикоснулась к камню и земля словно ухнула вниз, отдаваясь растекающимся подземным гулом по всему телу распластавшегося за кустами наблюдателя. От того, что он увидел дальше, Риовен едва не забыл, как дышать, округлившимися глазами глядя на окруженную золотым сиянием вздымавшуюся землю. Эти трое - маги? Зачем они создают чудовищ? Пальцы стиснули плечо лука, а тело напряглось, как для прыжка.

Отредактировано Риовен Рыжая Шкура (2019-09-14 18:37:46)

+9

7

[indent] Золотистый свет, который служил окончанием кошмаров Нив, теперь становился их началом. Раньше он приходил во сне, а теперь… Вот оно, золотое, ослепительное, сияние, пронзает всё вокруг. И пробуждения не предвиделось, ибо это не очередное ночное видение.
[indent] Всё происходит наяву.
[indent] - Ханна! – в окрике Нив досада, в окрике Нив беспокойство. Привычное, следующее перед именем обращение «сестра» чародейка опускает. Церемонии хороши в залах орденской цитадели. В дебрях Бухрона, перед лицом опасности, от них больше вреда, чем пользы. Несколько лишних ударов сердца, что займёт их соблюдение, может слишком дорого обойтись.
[indent] Нив, часто моргая от слепящего глаза света, быстро, со скоростью, которой сама не ожидала от себя, пятится в густую траву. Камень действительно был «занимательным» - хотя Нив и хотелось, чтобы он оказался более скучным и неинтересным. Инстинкты пели десятками голосов, кричали, чтобы чародейка вместе с Себастьяно и сестрой Ханной убиралась поскорее из Бухронского леса.
[indent] Нив сурово поджала внезапно пересохшие от жары и от волнения губы. Мнимоник, сбежавший от долга, не достоин того, чтобы дышать одним воздухом со своими собратьями. Вся жизнь Помнящих сплетена из борьбы, и её, Нив, тоже.
[indent] Лучше смерть, чем позорное бегство.
[indent] Вняв голосу Себастьяно, Нив, пригнувшись, резкими скачками перебежала на десять шагов правее, становясь одним из углов воображаемой фигуры. Какая жалость, что творение чужой магии не обманешь иллюзиями, и, вспомнить ментальную магию и приказать ему она тоже ничего не может. Большинство плетений, что знакомы женщине, можно тут же смело забыть.
[indent] Если, конечно же, вслед за големом на поляне вскоре не покажется тот, кто вмешательством своим повлиял на Плетение.... Весь свой магический арсенал Нив применила бы на нём с большим удовольствием.
[indent] Женщина, пошевелив пальцами, сплела из нитей привычное, знакомое до последнего движения, плетение цвета бирюзы. Два сгустка воздуха размером чуть больше тридцати сантиметров, с бешеной скоростью вращающиеся вокруг своей оси. Плетение, способное перерубить пополам человека. При правильном применении – чрезвычайно грозное. Теперь же - сплетённое больше на удачу. А вдруг повезёт?
[indent] И осталось только проверить, произведёт ли оно такой же эффект на голема – или ему всё нипочём.
[indent] Нив подняла высоко руки, посылая плетение в видимую середину растущего монстра.

+10

8

Пока маги отступали, голем рос, превращая все, что было вокруг: траву и землю, на которой она росла, мелкие камни и глыбы размером в несколько человеческих локтей — в себя. Поляна чернела, обнажалась твердая бурая земля, пронизанная переплетениями корней, а голем рос — семь футов, десять, тринадцать. Очертаниями он теперь напоминал человеческую фигуру без ног. Голова его, на которой не было лица, оказалась сплошь покрыта высокой лесной травой, словно он был ощерившимся зелеными иголками ежом; тело состояло из земли и камней, поддерживаемых сетью переплетенных корней, а изрытая земля вокруг становилась все темнее, отдавая себя магическому стражу слой за слоем. Лишь плоский валун с пятиугольными выемками лежал нетронут и недвижим посреди этого хаоса.
Как только у голема сформировалась рука, он потянулся ей за сестрой Ханной, и та оказалась зажата между многокилограммовыми кусками каменистой земли, которые с каждой секундой все сильнее сжимались вокруг нее. Обрывки корней царапали кожу, земля сыпалась в глаза и забивалась в нос, и давила, давила, давила, выдавливая из легких весь воздух, но потом, резко, давление исчезло, и она полетела. Это сплетенное сестрой Нив заклятие, пройдя сквозь тело голема, отрубило ему руку, превратив ее в самую обычную землю.
Инерция бросила Ханну сквозь колючий кустарник, прямо к ногам молодого рыжеволосого мужчины.
Голем тем временем собрал из земли две новые руки и, кажется, готовился к новой атаке. На этот раз на двух оставшихся на поляне магов.

+8

9

Ханна, заворожённая золотом чужой волшбы, замерла, разглядывая свою руку. Только что её обожгло доселе невиданным жаром, но теперь Пророчица не ощущала ни боли, ни жжения, ни даже слабого покалывания, лишь вздыхающее на коже тепло. Она потёрла пальцы, размазывая густую магию по подушечкам, всковырнула ноготь — никогда прежде ей не встречалось ничего подобного. Салузская сестра вдруг вспомнила, что когда-то давно, когда она ещё носила имя девочки с Драконьего Зуба, её нити тоже отливали золотом. Не таким насыщенным. И не таким ярким, как ослепившие её мгновением позже лучи света.
Пророчица раскрыла рот, силясь насытить лёгкие душным воздухом. Она так и осталась стоять у камня с неловко поднятой рукой, лишь прижала её ближе к телу, будто свет грозил отнять помеченную золотом плоть. Лучи пронизывали всю поляну, бились из чрева земли, чтобы затем, уже нестерпимо дрожащая, она разродилась своим созданием.
То ли в ужасе, то ли от сбегающего из под ног дёрна Ханна пошатнулась.
Что же она наделала?
Звучавший где-то вдалеке голос брата Себастьяно нехотя пробивался к сознанию женщины, и в конце концов, повинуясь его команде, Ханна сделала несколько неуверенных шагов назад и в сторону. С трудом оторвав взгляд от безликого создания, она посмотрела на сестру Нив, в чьих руках сверкнули бирюзовые нити.
Плетения.
На золотых пальцах всё также пульсировало тепло. Ханна боязливо сложила руку в привычном жесте: что если эта магия вновь сожжёт её колдовство? Или того хуже — отравит!
В воздухе проступила нетронутая белая нить, и Пророчица осторожно коснулась её сначала другой рукой, а после дотронулась кончиками золотых пальцев. Жила дёрнулась от прикосновения, но не исчезла. Даже когда Ханна потянула её, закручивая в узелок, нить не растаяла, покорно внемля движениям рук мага. Пророчица не сдержала облегчённого вздоха, но не успела она завязать простое плетение телепортации, как гигантская рука голема сковала её от груди до колен. Плотная, пахнущая сыростью земля нарастала прямо на теле Ханны, засыпая лицо. Сестра хотела вскрикнуть, но лишённый воздуха звук застыл в горле, а после и вовсе стал проваливаться куда-то в нутро вместе с пылью и земляной крошкой.
А затем всё случилось так быстро. Толчок, полёт, удар. Уже лежащая на животе Ханна невольно вцепилась пальцами в землю. Изодранный дорожный плащ остался висеть на кустах, оцарапанная кожа на руках и там, где корни порвали ткань серого платья, саднила, а спину ломило от пришедшего на неё удара. Женщина с усилием перевернулась. Хриплый кашель, казалось, никак не помогал избавить глотку от застрявшей в ней пыли и несколько секунд Ханна просто лежала в попытках вспомнить, какого это — дышать. А потом забыла вновь.
Пророчица замерла, впившись растерянным взглядом в лицо рыжеволосого мужчины. Затем зелёный взор упал на древко лука, что, казалось, скрипело под хватом огрубевших пальцев. Чуть выше запястье незнакомца овивала татуировка. Абориген.
Ханна подняла глаза, по-прежнему страшась выдохнуть, будто малейшее движение воздуха сорвёт натянутую до предела тетиву. Где-то там содрогающий поляну под ногами мнимоников рокот земли теперь с трудом достигал слуха Пророчицы. Вместо этого в ушах бешено стучало сердце, растягивая какие-то мгновения в бесконечную паузу.
Ну же, Ханна, сделай что-нибудь.
Женщина попыталась приподняться на локтях и невольно вздрогнула, когда спину прошила острая боль. Она натужно вслушивалась в шорохи леса за спиной, не сводя взгляда с дикаря.
Сколько их ещё тут? Как давно они следят за Помнящими? Наконец, что намерены делать...
Сестра Нив и брат Себастьяно где-то там по-прежнему нуждались в помощи, но кому как ни ей отвечать за случившееся. Пророчица подняла руку с золотыми пальцами в примирительном жесте.
— Просить...  — начала она на ломанном языке аборигенов, — Я...прошу...
Слова беспорядочным роем вились в голове. Ханне стоило больших усилий раз за разом вылавливать подходящие, чтобы как можно вернее и осторожнее обличить мысль в речь.
— Я...не хотела красть...воровать...сон, — женщина оглянулась в сторону поляны, — Сон стража.

+7

10

Погибнуть во имя великой цели на чужой земле - настоящая мечта для любого безумного героя с возвышенной целью. Мечта любого слепого фанатика.
Это были чужие, чуждые для него земли, наполненные чужой, слишком сложной и непонятной магией, с которой Себастьяно де Салуза раньше никогда не сталкивался. И эта самая магия - не самая сильная, с которой Лис сталкивался - необузданная, первозданная, без всякого сожаления и сопротивления схватила сестру ордена в крепкие каменные объятия. Будь Себастьяно моложе, будь он менее опытнее и сильнее напуган, то наверняка бы услышал хруст костей и предсмертный хрип несчастной.
Но опыт брал своё.
Себастьяно принялся ткать новое плетения, не останавливаясь ни на мгновение. Любое промедление грозило новой гибелью - совершенно напрасной и бессмысленной, абсолютно глупой, учитывая сложившуюся ситуацию. Нет, старый Лис не боялся погибнуть в борьбе с Кабалом, не боялся сложить голову, чтобы не допустить Ерополем. Но собирался пожить подольше и встать той самой костью в пасти шакала, пытавшегося пожрать мир.
Вспыхнула бирюзовая вспышка - то плетение Нив отсекло голему лапищу. Последний оскорбился настолько, что утратил всякий интерес к несчастной Ханне, двинулся вперед, выбирая между двух оставшихся мнимоников.
И в тот самый миг Себастьяно де Салуза наконец-то соткал своё плетение: изумрудные нити тугой сетью накрыли голема с головы до самой земли, до корней, откуда великан черпал свою силу с единственной целью - схватить того и зашвырнуть прочь, подальше отсюда.
Он не надеялся на успех, догадывался, что у заколдованной глыбы наверняка найдутся фокусы в рукаве, и совсем скоро её магия создаст новое чудовище. Но у них будет время, у них будет маленький шанс, чтобы Нив успела сплести для них портал.

+8

11

На происходящее на поляне Риовен смотрел с поистине дикарским благоговением, вжимаясь в дрожащую землю, что отдавала созданию магов свою силу. В широко распахнутых глазах отражался растущий земляной идол, удивительно прохожий на истуканов Места силы, оставшихся от древних предков, и Рыжая Шкура оскалился: ньюлы пробудили старых богов и он сейчас лицезреет, как восстал из недр сам Тир! Как они посмели тревожить его и, главное, почему Он подчиняется им?! Эдак они доберутся и разбудят Спящего Бога и ввергнут мир в хаос! Дрогнувшей рукой сибрид извлек из колчана стрелу.
Но, похоже, он поторопился с выводами: Тир не подчинялся ньюлам. Тир обрел руку и схватил ту, что осмелилась потревожить его покой и явно не с целью поприветствовать свою жрицу. Вскочив на ноги, Риовен смотрел на непокоренного бога и жертву его гнева поверх готовой сорваться в полет стрелы, рассудив, что с женщиной бог почти расправился, значит, осталось двое. Убить обоих? Но кто тогда успокоит разъярённого Тира? Рыжий никогда не слышал, чтобы бог земных недр покидал свои владения и сомневался, что даже гвены знают, как вернуть его под землю. Чувство собственного бессилия было ново и совершенно не нравилось.
Дальнейшее произошло так быстро, что он даже не понял, что случилось. Рука Тира рассыпалась в прах, из которого он восстал, и женщина, которую он удар сердце назад трепал, как треплет молодой волк свою добычу, с треском проломила кусты колючего барбариса и, едва не сбив успевшего отступить сибрида, растянулась на примятой им траве. Ошеломлённый Риовен машинально навел на нее оружие и нахмурился, вслушиваясь в сбивающуюся речь:
- Стража? - повторил с недоверием, ни на секунду не ослабляя титевы. - Вы пробудили самого Тира и его гнев настигнет каждого из вас, - об опасении тоже попасть под горячую руку бога он разумно умолчал. - Ты...
Земля снова содрогнулась. Риовен совершенно не галантным толчком ноги в грудь опрокинул начавшую подниматься жрицу навзничь и обернулся к беснующемуся богу. И ошарашенный, медленно опустил лук: ринувшийся на оставшихся ньюлов Тир внезапно оторвался от земли, словно начал возноситься, и его земляная плоть, отваливаясь кусками, рассыпалась в прах.
- Зачем вы будите богов? - наконечник стрелы снова смотрел на женщину и на сей раз рыжий абориген выглядел более чем решительно и негодующе. - Их гнев падет не только на вас!

Отредактировано Риовен Рыжая Шкура (2019-10-02 09:07:41)

+8

12

[indent] – Что, отродье Бездны, не ожидал? – злорадно цедит женщина сквозь зубы, давая выход клубку скопившихся эмоций. Кали мимолётным взглядом своим одарила Мнимоников, и сотканное Нив плетение вырвало сестру Ханну из цепкой каменной хватки. Но, очевидно, не считала богиня Помнящих достойных своей помощи, а может, и вовсе решила, что другие, куда более благочестивые, чем Нив, люди, гораздо сильнее нуждаются в щедротах богини удачи.
[indent] И потому сестра Ханна, отброшенная вдаль, в заросли кустарника, скрывается из вида. Как сильно творение чужой магии успело навредить ей – вопрос, остающийся пока без ответа. Голем, обросший новыми наростами земляной плоти, загораживает от чародейки всё, что происходит на другой стороне поляны. И взамен оторванной конечности каменный монстр обзавёлся двумя новыми. Слишком быстро. Куда быстрее, чем того хотела чародейка.
[indent] На помощь Кали надеяться не следовало, богине удачи сейчас не было дела до Помнящих. Нив сейчас могла полагаться только на себя и Себастьяно. Чародейка судорожно сглотнула, чувствуя, как горлу подступил ком. Немного времени – вот что сейчас нужно Мнимоникам. Всё, чтобы успеть исполнить свой долг, не превратившись в кожаные мешки, полные измельчённых костей.
[indent] И плетение Себастьяно дало им это время. Изумруд нитей бывшего наставника окутал голема, отрывая его от земли.
[indent] Нив прищурила глаза, удар сердца разглядывая зачарованный гигантский камень, всё так же возвышающийся посреди изрытой поляны.
[indent] Всё началось  с него.
[indent] Монстра породила магия валуна.
[indent] Идея, мигнувшая на краю сознания женщины при взгляде на камень, была зыбкой, туманной. Опасной. Но долгих часов раздумий, взвешиваний всех «за» и «против», у Помнящей не было.
[indent] Нив, вызывая в памяти знакомое, но редко используемое плетение, потянула за нити. Одна, другая, третья. Выплетала остро-колючий бирюзовый узор. Распустив часть не получившегося в спешке плетения, потянулась за новыми нитями, вплетая их в новый, на сей раз верный узор.
[indent] - Я попытаюсь воздействовать на камень! Не знаю, что обычно помещают в эти пятиугольники, и  потому отправлю туда свой подарочек, - громко, на всю поляну, прокричала Нив, вплетая последнюю нить. Надеясь, что сквозь шум, стоящий вокруг, её слова услышит не только Себастьяно, но и сестра Ханна, предупреждая Помнящих.
[indent] Десятки маленьких, искрящихся молний плясали вокруг рук Нив. Женщина боялась, что, если попробовать разрушить наложенные на валун нити, история с Ханной повторится. Но если применить к нему физическое воздействие… Вдруг это сможет переломить ситуацию в пользу мнимоников?
[indent] Или окончательно её ухудшит. И никто так и не вернётся в мессианскую цитадель, не поведает братьям и сёстрам о лесной находке. Некому будет. Всё из-за её, Нив, самонадеянности.
[indent] Нив, продолжая удерживать плетение, сделала три шага в сторону, для того, чтобы поднимающийся голем не мешал целиться в огромный валун.
[indent] И тут Нив наконец увидела, сквозь проломленные колючие кусты, стоящего человека. Рыжего мужчину, что навёл стрелу на лежащую рядом с ним Ханну. Это кто ещё такой? Пыль висит в воздухе плотно, и внимательно мужчину не рассмотреть.
Нив, от неожиданности и резко вспыхнувшего гнева (как смеет он угрожать одной из них?) чуть было не отправила плетение в незнакомца. В последний момент – удержалась.
[indent] Сеточка молний в руках Нив сплелась, соединяясь в единственную и большую, которая яркой вспышкой ударила в одну из выемок на гигантском камне.

Отредактировано Нив МакКенна (2019-09-28 22:27:31)

+8

13

Голем взмыл в воздух, подхваченный магией Себастьяно де Салуза; окружающий его золотой свет померк. Несколько секунд голем сохранял свою форму, тянулся к стоящим на поляне магам, силясь прорвать насыщенную зелень чужой магии, пока вытянутые руки не осыпались вниз двумя грудами земли вперемешку с камнями. Тогда из тела голема протянулись две новые руки, но сам он стал меньше. Поддерживающая его магия слабела, а сам голем, все еще подвластный чьей-то злой воле, рассыпа́лся. Поляна, наоборот, оживала. И вот уже обнаженная растрепанная темная земля комьями и целыми пластами утекла прямо у магов магов из-под ног к центру поляны, где росла голова нового голема.
Разряд молнии пролетел мимо, как пущенная стрела, и взорвался зарницей. Это было похоже на всплеск океана, на мгновение поляну затопил зеленый с голубоватым отливом цвет плетения сестры Нив, но затем магия архимага исчезла, остался лишь камень, горящий золотом ярче, бьющих из-под земли лучей.

+5

14

— Вы пробудили самого Тира и его гнев настигнет каждого из вас.
Ханна непонимающе зашевелила губами, вторя произнесённым речам дикаря. «Тир» — единственное незнакомое сочетание раз за разом крутилось в её голове, неловко пристраиваясь к тем немногим похожим на него словам, что знала Пророчица. Что это? Или кто? А главное, как всё это связано с Помнящими. Почему Пророк предупреждал их о «тире»? Ханне казалось, что она поймала ускользающий в темноте след и вот-вот нащупает истину, но её готовый прозвучать вопрос дикарь затолкал обратно в грудь резким пинком.
Белая сестра поначалу испуганно вжалась лопатками в землю, силясь сдержать рвущийся наружу кашель, а затем увидела... Увидела в глазах дикаря не спокойный интерес, с каким знающий своё дело человек наблюдает за невеждой, и не холодное ожидание охотника, готового поразить дичь в единственно верный момент, а ужас. Его взгляд, устремлённый теперь на поляну, был полон того же ужаса, который до краёв заливал душу самой Пророчицы. С той лишь разницей, что для Белой сестры то был страх неизведанного, а дикарь будто бы знал, с чем они столкнулись.
Пальцы отточенными сотни раз движениями выдернули из полотна мира пару нитей и перевязали их с белым узором Пророчицы. Быстро, неаккуратно, пока он не смотрит...
Ей бы сейчас чуть больше времени, чтобы вплести нужные мысли, нужные воспоминания, чтобы видение дало хоть какой-то ответ, но она успела лишь...
Чёрное, как сама Бездна, валун, тир. Чёрное, как сама Бездна. Валун. Тир... Чёрное...
Глотку прорезал натужный вдох, ладони и пальцы на мгновение искривились в неестественном жесте, а глаза закатились назад.
Листва, ветви и голубоватые проблески исчезли, растворились в уже знакомом чёрном небе. Дрожь земли и мелькающие огни, что приходили во сны всю шестицу, а затем... Угольные силуэты деревьев растаяли в холодной синеве пятиугольного камня, что покорно лежал в заточенной точь-в-точь под него выемке. Пять выемок. Пять углов. Тёмно-зелёный плащ. Много. Быстро. Светло! Солнце ослепило через стекло в руке, окольцованной рисунком...
— Зачем вы будите богов?
Ханна шумно, со свистом, выдохнула. В ушах стучало сердце, а голову давило изнутри, как и сотни, тысячи раз до этого.
— Их гнев падет не только на вас!
Мысли разгонялись так медленно, взгляд плыл по лицу незнакомца, древку лука, руке... Пророчица замерла, уставившись в, казалось бы, наконечник стрелы. Она в замешательстве наклонила голову, будто бы никогда в жизни не видела лука, не знала, для чего тот нужен, и что вообще делает дикарь. Однако отведя голову чуть в сторону, Ханна, наконец, смогла рассмотреть знакомый орнамент на запястье незнакомого человека.
Ещё несколько ударов сердца назад сознание Пророчицы походило на котёл, полный густой вязкой жидкости, теперь же мысли хаотично метались из стороны в сторону, готовые вырваться изо рта бессвязным нелепым вздором.
— Камень! — Ханна лихорадочно замотала головой, случайно перейдя на веранский. Она вдохновенно посмотрела на дикаря, позабыв, казалось, о стреле, но зато силясь вспомнить его язык. А также то, что могло бы вдохновить незнакомца на её идею...
— Он, Тир, ему надо камень! — словно бы не наученная горьким опытом, женщина вновь начала приподниматься на локтях, — Камень с пять углов! — она попыталась изобразить примерный размер синего пятиугольника, — Там, большой камень, надо... о, Спаситель, как же это!
Ханна недовольно замычала. Это всё слишком долго, слишком не вовремя, и ещё этот дикарский язык... Золотые пальцы бессознательно потянулись к лицу, чтобы мгновением позже прямо на коже, прикрытой растрёпанными тёмными волосами, проявилась белая нить. Морщась, женщина как можно аккуратнее и быстрее вытягивала пульсирующую жилу из собственного виска, наматывала её на указательный и большой пальцы... Будто бы вовсе позабыв о существовании дикаря, земляного голема и Помнящих, что остались на поляне, пророчица сгорбилась над своим узором, кое-как пытаясь в полулежачем состоянии выплести самое простое, самое быстрое видение. Закончив, она с пару ударов сердца разглядывала небрежный, растрёпанный в ладони пучок нитей, а затем перевела взгляд на незнакомца.
Вдруг его лицо, рыжие волосы, деревья и всё вокруг ослепило ярким зеленоватым светом. Ханна со всей оставшейся в ней силой оттолкнулась от земли и кинулась вперёд и вбок, под рукой дикаря. Спину прострелило болью, и женщина невольно взвыла, но в следующее мгновение она уже стояла на ногах. Её рука неуклюже потянулась к голове незнакомца, а затем ткнулась пальцами в его висок. Белые нити, только и ждавшие этого мгновения, растворились в открытом сознании, вырисовывая в голове дикаря воспоминания Пророчицы: пятиугольный камень в руке с узором на запястье, огромный валун с пятью выемками, синее стекло, будто бы растёкшееся в вырезанной для него лунке...

+6

15

Чужой язык раздражающе царапнул виски и Рыжая Шкура поморщился, озадаченно наклонив голову, намереваясь внимать языку ньюлов и прикидывая, не проще ли просто отпустить натянутую тетиву и избавить их обоих от дальнейших мучений, как женщина снова вернулась к нивльфару, силясь что-то объяснить. Объяснения ее, впрочем, были все равно крайне туманны, но упоминание Тира заставило повременить с решением покончить с их обоюдной пыткой лингвистикой и попытаться понять, зачем Тиру нужен камень, тем более такой странный.
Внимание Риовена металось от безумия, творившегося на поляне, к пытавшейся что-то объяснить женщине и только начинало казаться, что имеет смысл уделить его в первую очередь оказавшейся на кончике его стрелы магу, как новое движение земли снова вынудило обернуться. Второй?! Обескураженный дикарь даже упустил момент, когда отвергнутая богом женщина сорвалась с места и непростительно поздно отпустил титеву, успев заменить, как стрела вошла в землю на том месте, где ещё удар сердца назад была цель. Та цель, что уже прикоснулась прохладными пальцами к его разгоряченному виску. Риовен с раздраженным рыком оттолкнул было ее, но в то же мгновение ее образ заколебался, как отражение в потревоженной воде, исчезнув в невесть как явившемся видении, столь явном, что Риовен даже протянул руку, словно намереваясь прикоснуться к камню с синим холодным стеклом в нём. Тем стеклом, что он ещё недавно подобрал по пути сюда и что лежал в его поясной суме. Лежал ли?
Видение растворилось, едва только Шкура с силой зажмурился и помотал головой, ухватившись за сумку на поясе. Взгляд голубых глаз, скользнувший по лицу женщины, быстро обрел осмысленность и Риовен, на всякий случай отступив от нее на шаг и не сводя с ее глаз, нащупал в суме тряпицу и извлек наружу. Лук вернулся на плечо, а кусок ткани развернулся и на широкую ладонь сибрида упал ярко синий амулет, обжигая холодом, как кусок льда.
- Это нужно Тиру? - в голосе дикаря явственно звучало сомнение и он снова взглянул на росшего второго бога, на рассыпающегося первого, на огромный валун, только что увиденный так близко, что впору было прикоснуться, и сжал кулак. Края синего стекла впились в ладонь. Если видение, что подарила ему эта женщина, было истинным, то остановить буйство бога недр можно лишь одним способом. За иноземных магов сердце сибрида не болело, но на кону стояло благополучие и спокойствие Шепчущего леса и живущих в нем племён, а они поважнее жизней трёх ньюлов. Решение Риовен принял моментально и в следующий миг уже, одним прыжком пепемахнув через кусты, мчался к черному валуну, очертания которого терялись в поднятой вокруг него пыли.
Новый бог рос стремительно, земля дрожала, отдавая своему владыке силу. Не обращая внимания на магов, сибрид прокатился по развороченной земле, уворачиваясь от летящих от второго вознесшегося божества комьев и камней, и бросился к валуну, проводя ладонью по черной поверхности, стирая налипшую землю. Под пальцами нашлась выемка, ровная и гладкая, словно вырезанная. Риовен разжал кулак и взглянул на синий амулет в ладони. Теперь не было никаких сомнений и более не мешкая, вставил кусок стекла в выемку на камне.
Синева растеклась по предназначенной для нее лунке и волнение земли на мгновение унялось. Пыль и комья с гулом осели, следом грудой земли рассыпались боги, а земля задрожала сильнее, как после передышки, и эту дрожь он чувствовал ладонями, прижатыми к валуну. Дрожащая земля начала уходить из-под ног, пока перед камнем не возник проход в самое чёрное, непроглядное чрево. Риовен непонимающе посмотрел на магов. Тир позволяет им посетить свои чертоги?

Отредактировано Риовен Рыжая Шкура (2019-10-08 12:55:40)

+6

16

Случалось в этом мире невиданное-неслыханное.
Например, два архимагистра ордена Мнимоники едва не стали жертвой могущественной, чуждой для них магии - дело привычное. Таким никого уже, пожалуй, не удивишь, а сестра ордена, что пала вместе с ними - лишь случайная жертва. Но вот то, что от страшной гибели мнимоников спас мессианский абориген, который в мгновения ока без лишней трудности приручил магический камень - нонсенс. О таком, пожалуй, лучше в Катаре не рассказывать: смеяться не станут, но и за одним столом сидеть откажутся.
Всё закончилось. Неожиданно. Странно. Непростительно быстро. Настолько, что Себастьяно де Салуза не успел ни удивиться, ни нормально испугаться. Более того, он даже не успел прикинуть шансы того, что голем размозжить его голову первым. Мнимоник еще несколько секунд полежал на вспаханной магическим произволом земле. А затем медленно поднялся, утопая в вывернутых наверх травах, кореньях и грибах.
Незнакомец, который волей случая стал причиной их дальнейшей жизни, был крепок в плечах, чумаз мордой, словно усиленно нюхал землю, а еще до безобразия отдавал нахальством и рыжиной. За таким глаз да глаз - и то не хватит.
Архимаг предупреждающе поднял раскрытые ладони на уровень груди, показывая, что сейчас он безоружен и настроен как можно более миролюбиво. Затем медленно протянул руку Нив, кивая куда-то в сторону.
- Помоги Ханне, сестра.
И сделал шаг навстречу незнакомцу. Точнее тьме подвалов, что зияла за его спиной.
- Как я могу благодарить тебя за помощь?
Надежда на то, что его поймут и не постараются прибить, была непростительно мала. Но не станет же убивать тебя тот, кто минутой ранее спас от мучительной гибели?

+4

17

[indent] Боевая магия не раз спасала Помнящую, выручала из сложных и неоднозначных ситуаций, и женщина не раз убеждалась в том, что начать её изучение было правильным решением. Но боевые плетения Нив, уже сослужившие в Бухронском лесу добрую службу Мнимоникам, во второй раз подвели её. И боевая магия оказалась бесполезной перед новым детищем камня, что вновь рождался на поляне.
[indent] Как не пыталась Нив удержать равновесие, а всё же на ногах устоять не смогла. Земля ушла из-под ног, и женщина полетела вниз. На один удар сердца в глазах всё потемнело, а воздух словно бы резким ударом выбило из груди. Левый бок пронзило болью. Во рту неприятно чувствовался влажный привкус почвы, мелкие комья которой щедрым дождём сыпались на лежащую ничком Нив.
[indent] Это просто не могло быть концом. Просто не могло…
[indent] А потом незнакомец кинулся к камню, вставил туда что-то – и на поляне всё переменилось. Голем рассыпался, и смерть, чьё жаркое дыхание уже чувствовала Нив, отступила, отодвинувшись в тень. Вздох облегчения, громкий и шумный, Нив сдержать не смогла. Поперхнулась набившейся в рот землёй, и, кашляя и отплёвываясь, поспешила опереться на согнутые в локтях руки. Затем перевернулась на правый бок.
[indent] Рядом поднимался на ноги Себастьяно, живой, и кажется, здоровый, чуть дальше виднелся силуэт сестры Ханны.
[indent] Не известно, что будет дальше – но пока они ещё живы.
[indent] Себастьяно протянул руку Нив, и женщина медленно поднялась, вновь оказавшись на ногах. На зубах противно скрипел мелкий песок.  Ушибленный бок болезненно ныл, и Нив подозревала, что позже там будет здоровенный синяк.
Не сводя настороженного взгляда с рыжеволосого мужчины, Нив медленно дотронулась до щеки, только сейчас ощутив под подушечками грязных пальцев свежую ссадину. Теперь она могла хорошо разглядеть незнакомца. Абориген, молодой – то время, когда старость убелит его виски сединой, а лицо исчертит морщинами, не скоро ещё наступит. Аборигены казались Нив, не успевшей ещё узнать не язык их, ни культуру, людьми странными, непонятными. Попробуй ещё пойми, что у них на уме.
Благодаря ему тот хаос, то безумие, что властвовали вокруг, прекратилось, и голем не отправил Мнимоников прямиком в Дворец Света. Это верно. А несколько минут назад дикарь целился в сестру Ханну, и это тоже было верно. Что сделает он в следующий удар сердца? Вздумай он совершить какую-нибудь ненужную глупость, что окажется быстрее - стрела или плетение, которое ещё нужно успеть сплести?
[indent] Проверять не хотелось.
[indent] - Надеюсь, ты сможешь с ним договориться, - голос Нив звучал глухо и сипло. Стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать незнакомца на агрессию, она плавно сделала десяток шагов в сторону Ханны, пытаясь не морщиться от боли в боку. Открывшееся их взглядам подземелье чернело тёмным пятном, и Нив надеялась, что в ближайшие мгновения оно не подкинет им ещё парочку неприятных сюрпризов. Вроде твари из Бездны, что, вздумав почтить своим присутствием многострадальную поляну, вырвется оттуда.
[indent] Подойдя ближе к кустам, Нив положила руку на плечо пророчицы, слегка сжав его.
[indent] - Ты в порядке, сестра Ханна? Идти сама сможешь? Ничего не сломано? – после жарких объятий голема, да падения в кусты Нив была бы не удивлена подобному исходу.

Отредактировано Нив МакКенна (2019-10-25 16:46:11)

+4

18

Дрожь земли уходила неторопливо, неспеша проваливалась в недра, чтобы затем по корням через стопы вернуться в руки пророчицы. Только когда творения чужой магии рассыпались в недвижимые камни, оставив на поляне лишь тройку фигур, к Ханне медленно начала возвращаться не боль, но воспоминание о ней. Острое как нож чувство пульсировало теперь уже во весь позвоночник, отдавало в правую руку, пока другую венчало так и не сошедшее золото. Салузская сестра прижалась к стволу дерева, пытаясь собрать воедино рой мыслей. Голем, золотая магия, дикарь... Голову настойчиво, удар за ударом, как пульсирующая боль в спине, штурмовало чувство паники. Как назло перед глазами торчала злосчастная, или наоборот, удачливая стрела в земле... Ханна, с трудом сдерживая накатывающую волну шока, часто и глубоко дышала, но глаза всё равно щекотали вот вот прольющиеся слёзы. Лишь вид приближающейся сестры даровал пророчице немного силы воли, чтобы унизительно не разреветься на виду у старших помнящих. Она приложила столько усилий, чтобы превратиться из полезного инструмента ордена в живого самостоятельного человека, и теперь один единственный день, одно прикосновение, грозило запереть Белую сестру обратно в обитель Помнящих...
— Ты в порядке, сестра Ханна? Идти сама сможешь? Ничего не сломано?
Пророчица накрыла руку Нив своей ладонью, пряча мокрые глаза от сестры, и быстро закивала той. Спина невыносимо ныла, может ушиб, а может и растяжение, но Белая сестра вымучено улыбнулась и осторожно отлипла от древесной коры.
— Прости меня, сестра, эта магия... Клянусь, это плетение набросилось на мои нити, мне так жаль! — быстро затараторила Ханна, будто оправдываясь перед матерью за разбитый глиняный горшок, — Ты не пострадала? Брат... — пророчица перевела взгляд на поляну, где друг напротив друга стояли мужчины, и её сердце сжалось, глаза невольно метнулись к воткнутой в землю стреле, а в ногах почувствовалась слабость.
Не сейчас, ничего ещё не закончилось, — Ханна нелепо закивала собственным мыслям в ответ и шумно втянула носом воздух, — Ничего ещё не закончилось.
Белая сестра сделала несколько неуверенных шагов, обходя воткнутую в землю стрелу. Каждое движение отзывалось вспышкой боли, так, что хотелось плести телепортацию, чем проделывать этот скромный путь от кустарника до центра поляны на своих двоих. Оглянувшись на изрядно потрёпанный плащ, что теперь венчал не плечи хозяйки, но случайный куст, на собственное платье, порванное и испачканное в нескольких местах, и, наконец, на руку, украшенную ли, помеченную золотом, Ханна заговорила уже почти что без дрожи в голосе:
— Я видела их, сестра... Мельком, лишь силуэты, но они были здесь, приходили сюда до нас, — пророчица осторожно сжала пальцы в кулак, пряча от взгляда позорное золото, — Я уверена, что это были они.

Зияющая во взрытой земле чернота, что с каждым неуверенным шагом Ханны всё больше открывалась взору зелёных глаз, наполняла сердце пророчицы и страхом, и тоской и воодушевлением одновременно. А ещё она завораживала.
Белой сестре неистово хотелось узнать правду, коснуться доселе неведомого знания, но тревога не покидала мысли. Причём, женщина даже не могла с уверенностью сказать, что вызывало больше всего опасений: таинственный проход, агрессивная и непредсказуемая магия этого места или абориген. В лицо последнего Ханна заглядывала исподлобья, без злобы, но с опаской. Аккуратно ступая по вывороченным наружу корням и комьям земли, пророчица подошла к валуну и стоило только ей заглянуть в густую черноту, как она поменялась в лице. Руки, что до этого с силой сжимали собственное тело, так, чтобы спрятать от мужчин трясущиеся ладони и будто бы сковать ноющую боль в спине, теперь ослабли и опустились.
Как заворожённая, Ханна прошагала к самому входу, позабыв о ворочавшемся в груди страхе, о боли, о дикаре, который стоял неподалёку с полным стрел колчаном, даже о том, как она несколько минут назад, ведомая своим любопытством, чуть не погубила троих Помнящих.
Из черноты тянуло сыростью и холодом, а каменная кладка там, где её касался дневной свет, была испещрена тонкими витиеватыми корнями. Пыль уже давно осела, открывая взору высокие ступени лестницы, что уходили строго вниз и прямо, отчего проход, действительно, был похож на сгусток тьмы, взрезанный на залитой солнцем поляне.
— Чёрное, как сама Бездна... — прошептала Ханна, и из её груди вырвался нервный смешок. Она в который раз посмотрела на золотые пальцы, на гладкую поверхность валуна, где в одной из семи лунок покоился ­синий камень. А затем невольно оглянулась на дикаря, будто бы тот даст ей ответ.
— Всё так и должно быть? — почему-то с улыбкой спросила Ханна, а ударом сердца после, словно вспомнив, где она, и кто перед ней, растерянно отвернулась.

+5

19

Зияющая чернотой и таинственностью дыра в земле тянула, словно завораживала, одновременно завлекая и толкая в ледяные объятия благоговейного страха холодным дыханием непроглядно черного нутра. Риовен не сразу сконцентрировался вниманием на приблизившемся старике и предупреждающе прикоснулся к рукояти меча, недвусмысленно давая понять, что магу лучше оставаться там, где он сейчас стоит, то есть, на некотором расстоянии. После показательного урока, преподанного отвергнутой Тиром женщиной, было слишком очевидно, что подпускать этих людей к себе на расстояние вытянутой руки чревато. Этот, правда, вроде и на расстоянии кое-что умеет, Шкура сам видел, но отсюда, даст Прен, он успеет достать его клинком, если тот надумает лишний раз махать руками. Но тот вроде не собирался, демонстрируя открытые ладони в универсальном миролюбивом жесте. Уже неплохо, но расслабляться явно не стоило, уж слишком много неясного и неведанного ранее творилось на этой поляне сегодня.
- Благодарность есть нет беда мой народ для, - мысли метались в рыжей голове, как белки, и Риовену недосуг было лишний раз вспоминать правила построения фраз на веранском, хоть Эноре и приходилось частенько поправлять его в разговоре. Необходимость следить одновременно за стариком, за женщиной, направившейся явно на помощь к той, умеющей дарить видения наяву, за непредсказуемой чернотой под валуном - все было куда важнее. Главное, чтобы они друг друга понимали и уж если до сих пор это удавалось, то Шкура не видел причин для того, чтобы и в дальнейшем возникли непреодолимые препятствия. В крайнем случае отвергнутая хоть немного знает нивльфар, переведет. Если, конечно, не решит снова использовать на нем свой дар. - Я спросить дева, зачем вы будить бог. Я не помогать вы, я спасать сибриды и Шепчущий лес, - упрямым подбородком дикарь указал на приблизившихся женщин и снова придирчиво и изучающе оглядел старика, словно оценивая его, как потенциального противника. С ньюлами-магами терять бдительности нельзя, это он давно усвоил.
Чернота спуска в чертоги завораживала не только его. Отвергнутая всматривалась в нее так, словно готова была шагнуть в самую глубину, а после ее лицо осветила такая нежданная улыбка, что рыжий дикарь с недоумением оглянулся, не понимая, чему она радуется. И на всякий случай сам шагнул к ступеням, решительно отодвинув ее от края.
- Не знать, - отрезал начистоту и присел, впиваясь взглядом в исчезающие в темноте ступени. Они действительно словно исчезали в бездне и не видно было конца. Сибрид носком подопнул подвернувшийся под ногу камешек и внимательно вслушивался в его стук. Камень о камень стукнулся в последний раз довольно скоро и несколько секунд он ждал, не убирая руки с рукояти меча в ожидании реакции того, чей покой они могли потревожить. Но темнота оставалась холодна и безучастна. - Надо огонь, - пробормотал скорее себе, размышляя вслух, нежели обращаясь к ньюлам, и выпрямился, прикидывая, стоит ли оставлять этих троих без пригляда, пока он отыщет насколько палок для факелов.

+3

20

О, эти добрые, чудесные люди!
О, этот светлый прекрасный народ величественных лесов, шепчущих рек и топких болот!
О, сибриды, аборигены. Дикари.
С каждым неловким словом, неосторожно брошенным предложением, Себастьяно де Салуза позволял себе улыбаться всё шире. Местное население изредка напоминало ему несмышленных катарских детишек: напыщенные, уверенные в себе, храбрые до безобразия, но стоит ближайшему ослу крикнуть - бросаются врассыпную, как перепуганные воробушки.
Их воробушек-абориген важно хохлился, то и дело тянулся к мечу и всем видом показывал, что он не только давно не ребенок, но защитник и воин. Настоящий мужчина. И несмотря на всю комичность ситуации, Себастьяно де Салуза был невероятно благодарен тому, что сибрид оказался рядом. Слишком глупо было отрицать тот факт, что абориген минутой ранее спас от неминуемой гибели трех не самых последних магов ордена Мнимоники.
- Поверь, приятель, последнее, что мы хотели - будить чужих богов и трогать чужие ловушки.
Поглядывая краем глаза на их спасителя и на зияющий черный портал прохода, маг принялся прохаживаться по развороченной битвой поляне, то и дело подбирая то здесь, то там ветку побольше да покрепче. Такая, сдобренная плетением, будет гореть ярко и долго, решая вопрос с запасом факелов.
- Видишь ли, наши лесорубы были обеспокоены тем, что происходит в этом лесу. Они слышали голоса и шорохи, натерпелись страха и попросили о помощи. Они были уверены, что в этом лесу поселилось зло, и мы вызвались помочь. Не во вред твоему народу. Не назло чужим богам.
Заготовленные факелы лежали на его руках, маг был беззащитнее младенца до тех пор, пока не мог плести заклинания. И несмотря на это Себастьяно смело приблизился к аборигену.
- Мы здесь, чтобы уберечь мир от зла. И зло это охранял не каменный бог, а всего лишь чья-то злая воля. Сейчас мы спустимся вниз. И ты можешь пойти с нами.
Портал, в котором исчезали неровные ступени, поглядывал на них черным оком.
Напряжение нарастало, чтобы разрядиться в один миг: чьей-то шуткой или же ударом клинка.
Иного не дано.

+4

21

[indent] Бок всё ещё болел - хотя уже и не так, как в первые мгновения после приземления. Боль эта не мешала мыслить, не мешала думать, но вызывала лёгкую, щекочущую досаду, чувство дискомфорта, с которым Нив вольно-невольно приходилось считаться. Женщина вздохнула, стараясь отвлечься и сосредоточиться на делах насущных.
[indent] После всего пережитого Помнящей хотелось лечь, закрыть глаза и провалиться в долгий, тяжёлый, спасительный сон. Но не тот момент был сейчас для того, чтобы мирно храпеть и посапывать, и не то место. Да мирно бы и не получилось, даже если вокруг себя Нив наблюдала бы не развороченную поляну с рыжим дикарём, гигантским валуном и таинственным спуском в Бездну, а уютную постель и надёжные, защищающие от невзгод и опасностей стены. Счастливый сон без сновидений, увы, не был подвластен Нив – кошмары не уговоришь подождать и не приходить.
[indent] - Сейчас не время мне читать тебе нотации, сестра. Да и не думаю, что нужно это, ведь ты сама осознала свою ошибку. Главное, помни, что осторожность превыше всего – в следующий раз спасение может к нам и не прийти, - Нив говорила негромко, успокаивающе, - Несколько ссадин, сестра - ничего страшного, - всё могло окончиться гораздо, гораздо хуже. Но Помнящая жива и здорова, руки-ноги были на месте, камень не пробил ей череп, а острая, сучковатая палка не вспорола кишки. Такие же мелочи, как отбитый бок, царапины, ссадины и синяки, по мнению Нив, были сущими пустяками.
[indent] Нив сняла руку с плеча сестры Ханны, но продолжала держаться рядом. Та, конечно, подтвердила, что с ней всё в порядке… но Нив считала, что несколько минут излишней бдительности точно не повредят. От взгляда женщины не укрылось, что нити плетения, чужого, незнакомого, продолжали окутывать руку пророчицы. Нив нахмурила брови:
[indent] - Эти нити… - начала она, но после слов сестры осеклась. Слова те – словно дуновение ледяного ветра, ветра, прилетевшего прямиком из Бездны. – Силуэты… Сестра, ты хочешь сказать, что видела культистов? – Нив понизила голос. Неужели вот она, ещё одна подсказка-предупреждение…
[indent] Голем, камень, проход…
[indent] Как с этим всем связан Кабал?
[indent] Им бы подождать, да вызвать на подмогу братьев и сестёр ордена. И вместе с тем Помнящая понимала, что ожидание могло сослужить плохую службу Мнимоникам. Нив медленно развернулась, затем приблизилась к спуску в чёрную, тёмную неизвестность. Она долгим, изучающим взглядом разглядывая проход, да вслушиваясь в стук того камешка, что абориген запустил вниз.
[indent] - Сестра Ханна, ты бы отступила назад, - с задумчивостью протянула Помнящая. От таинственных опасностей чёрного, как ночь, прохода, плетения Себастьяно и Нив послужат куда как более верной защитой – и потому кому-нибудь из них двоих лучше будет идти первым. С тревогой смотрела, как бывший наставник обращается к аборигену. Не вмешиваясь в их разговор, надеясь, что ей не придётся ткать новый узор плетения, пытаясь защитить Себастьяно.
[indent] Тягучая, раздражающая боль в боку плавала на самой границе сознания.

+3

22

- Я идти с вами, - отрывисто внес корректировку в формулировку дикарь, глядя в лицо старика. - Я слышать это про ваш... лесорубы, - нелепо было бы делать вид, что он не в курсе слухов, которые приносили из Бухрона охотники, сами полные беспокойства. Значит, эти трое помощь? Несмотря на увиденные ранее возможности каждого из них, Риовен не мог усмирить сомнения: да чем они могли помочь, когда сами едва не оказались смешанными с пылью? Взгляд голубых глаз скользнул по связке палок и веток в руках старика, по лицам женщин и остановился на чужеродном синем пятне на камне. Чей он, этот его трофей? Дерево из рук Старика перекочевало в руки сибрида и разместилось на земле для придирчивой оценки.
- Ночь я видеть свет. Белый, такой не видеть прежде, не огонь, - он выудил из поясной сумы завернутые в листья полоски пропитанной смесью масла и смолы ткани и принялся оборачивать одной из них выбранную первой увесистую палку, плотно натягивая. - Я идти смотреть и найти этот камень. Кто-то убегать лес и терять. Это он делать живой бог? - сибрид осекся. Груды земли и камней сейчас менее всего были похожи на грозного проснувшегося Тира и казалось даже кощунственно связывать его с увиденным чудовищем. С треском переломив через колено одну из сухих веток, Риовен привычно принялся прилаживать обломки вокруг промасленной "начинки". - Он делать это страж? Чтобы хранить ход под камень?
Едва Шкура потянулся к новой палке, как Старик, сделав движение рукой, остановил его приготовления и факел в его руке вспыхнул ровным пламенем. Комментарий дикарь сдержал, в отличие от ухмылки и понимающего хмыканья. Еще и улыбается! Фыркнув, рыжий сибрид запалил свой факел от магически разожженного. Смола и сухое дерево быстро занялись пламенем. Оглядев магов, Риовен кивнул Отвергнутой и взмахом головы указал на факельные заготовки:
- Неси, - чем больше у нее руки будут заняты, тем лучше. - Ты идти за мной, ты - за она, - хмуро велел Старику и Второй и извлек из ножен меч. Рукоять легла в ладонь привычной надежной тяжестью, а от света факела пугающая липкая темнота словно нехотя расползалась, едва он ступил на каменные ступени и неспешно, осторожно принялся спускаться, ощущая спиной присутствие и дыхание ньюлов. Теплый воздух вытеснялся холодным дыханием подземелья тем сильнее, чем глубже спускался их небольшой отряд. Вскоре ступени закончились и факел осветил узкий коридор, теряющийся в черноте. Перехватив понадежнее оружие, Риовен оглянулся на спутников и, убедившись, что никто не отстал на старте, выдвинулся вперед, двигаясь осторожно и бесшумно.

+4

23

Покорно отступив в сторону, Ханна с минуту оглядывалась в сомнениях, стоит ли беспокоить их нового и спонтанного союзника очередным колдовством. Однако пульсирующая в спине и руке боль не давала сделать ни шага, ни вздоха без упоминания о себе. Пророчица осторожно повернулась лицом к лесу и пальцы непривычно неловко принялись сплетать так хорошо знакомый узор. Сколько раз это плетение отзывалось на чужих лицах облегчением и благодарностью. Сколько раз сама Ханна, просыпаясь с тяжёлыми висками, спешила хотя бы немного лишить своё тело дара чувствовать. И теперь Помнящая, воровато прячась от взглядов стоящих посреди поляны, подвязывала плетение на собственное тело. И пускай Ханна хорошо знала каждый узел, каждую петлю, делать это за спиною с режущей в мышцах болью, было невообразимо сложно. Благо, у неё было время, пока остальные озаботились факелами. Белые нити, оставленные беспокойной рукой, наконец, растворились в воздухе. Потребовалось несколько десятков ударов сердца прежде чем вздыхающая внутри боль начала отдаляться. Она не исчезла вовсе, даже не перестала быть болью, но стучала теперь где-то там, глубоко внутри, не забирая отныне все мысли и ощущения Пророчицы.
Ханна вновь подступила к темнеющей бездне входа. Одного беглого взгляда в лица старших мнимоников хватило, чтобы убедиться: все присутствующие явно разделяли идею дикаря, а посему Белая сестра смиренно подняла охапку палок с земли да перехватила покрепче, невольно касаясь одной ладонью промасленной тряпки.
Свет факела выплясывал на высоких ступенях так, что Ханна не всегда видела, куда опускает ногу. Да ещё и эти проклятые палки мешали разглядеть собственный же путь. Пару раз Пророчица даже оступалась, но сама мысль налететь на спину идущего впереди дикаря настолько пугала женщину, что всякий раз она быстро находила равновесие и продолжала свой осторожный путь.
Пока её нога в один момент не отыскала следующей ступени. Ханна, которая, казалось бы, уже смирилась, что ей предстоит спускаться до самого Ерополема, в неверии оторвала взгляд от пола и с прищуром выглянула из-за спины аборигена, силясь разглядеть в густой темноте прохода, куда они попали.
В отличие от выложенных камнем стен у лестницы, коридор был будто бы литой, лишённый всякого растения, трещины и, как ни странно, потолка. Сколько бы Ханна не вглядывалась вверх, а не могла разглядеть что-то кроме недвижимой черноты.
Дикарь осторожно шагал вперёд. И пускай стены теснили путников лишь по бокам, пространство в этом месте будто бы сжалось. С каждый шагом Ханна так и норовила ткнуть то ли носом, то ли палками спину рыжего незнакомца, а свет его факела слепил всякий раз, когда Пророчица пыталась рассмотреть, что же там впереди. В то же время по растрёпанным волосам у её шеи то и дело гуляло лёгкое дыхание идущей позади сестры Нив. Так тесно. Ханна изредка пыталась замедлить движение, чтобы между идущими было побольше воздуха, но спустя каких-то несколько шагов их будто бы вновь сдвигало. Пока очередной уже осмелевший шаг аборигена не отозвался глухим звуком скрипящего камня. Нога рыжего провалилась вместе с каменной плитой под ней. Немного, всего пара дюймов, но достаточно, чтобы за спинами идущих послышался шорох какого-то механизма, а следом - звук сорвавшейся цепи. По стенам дрожью пробежались глухие удары и скрежет царапающего их ровную поверхность металла. Света факелов не хватало, чтобы открыть глазам хотя бы замыкающего ряд Себастьяно происходящее, но всякий, кто имел уши, в это мгновение был твёрдо убеждён: на них в этом узком пространстве летело что-то большое, тяжёлое и облепленное металлом.

+3


Вы здесь » Загадки Забытых Земель » Настоящее » Вечный лес [квест]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC